Чтение онлайн

Я кивнула, понимая всю безвыходность нашего положения. Мы сбросили скорость, и созвездия снова сгрудились вокруг одной точки. Затем вселенная вновь вывернулась, но на сей раз обратно, и мы полетели на скорости ниже световой. У меня вырвался вздох облегчения – звезды не только вернули себе нормальные цвета, но и заняли на небе прежнее положение. Впереди нас висело оранжевое светило. На голоэкране оно казалось чуть более тусклым, чем на самом деле.

– Имперский Джаг! – чуть потрескивая, донесся голос. – Говорит станция «Эпсилани». Просим вас представить опознавательные знаки.

Я моментально почувствовала, как у Эльтора словно гора с плеч свалилась. Значит, он действительно не на шутку опасался, что мы никогда не попадем в его вселенную. Он даже не сразу нашелся с ответом, а просто сидел, вцепившись руками в панель перед собой.

– Имперский Джаг, отвечайте! – повторил голос. – С вами говорит гражданская станция. Повторяю, это гражданская станция. Пожалуйста, назовите цель вашего прилета.

Эльтор набрал полную грудь воздуха.

– «Эпсилани», с вами говорит командер Селей, пилот-Джагернаут шестнадцатой эскадры ИКС. Мой корабль поврежден, и я прошу вашего разрешения произвести посадку.

– Командер Селей, у нас имеются необходимые для этого условия. Вам требуется место для проживания?

– Да, проживания и ремонта.

– Мы сделаем все, что в наших силах, – произнес голос. – Хотя это всего лишь научно-исследовательская станция. Мы никогда еще не принимали у себя Джагернаут.

– Понимаю.

– Вам нужно что-то еще?

Эльтор потрогал раненое плечо.

– Врач.

– Врач встретит вас тотчас по завершении стыковки.

– И еще одна вещь.

– Слушаем вас.

Эльтор посмотрел на меня.

– Может кто-нибудь из вас совершить церемонию бракосочетания?

В ответ послышалась тишина.

– Не могли бы вы повторить вопрос? – наконец произнес все тот же голос. – Мы не уверены, что правильно вас поняли.

– Я сказал «бракосочетание». Кто-нибудь из вас может совершить церемонию?

– Да-да, конечно же. Уверен, мы что-нибудь придумаем.

– Отлично, – ответил Эльтор, наблюдая, как на приборной доске вспыхивают и гаснут огни. – «Эпсилани», принимаю ваш сигнал. Идем на стыковку.

– Она великолепна, – произнесла я. – А что это там у нее внизу?

– Эта решетка служит в качестве отражателя, – ответил Эльтор. – Она отбрасывает в пространство излишки тепла. Втулка колеса – это то самое место, где мы осуществим стыковку. Сферические сооружения – те, что размером поменьше, – скорее всего производственные отсеки. – Эльтор указал рукой на обод колеса. – А в так называемом цветоложе – если уж сравнивать станцию с цветком – жилой отсек, где обитает персонал станции.

Колесо продолжало неумолимо увеличиваться в размерах и вскоре заполнило собой весь экран. Возле «втулки» мелькнуло какое-то крошечное пятнышко и направилось прямо на нас. До меня дошло, что это космический корабль. Мое восприятие станции изменилось – как будто я столкнулась с оптической иллюзией, своего рода обманом зрения. Только расстояние делало станцию маленькой – на самом же деле колесо имело около мили в диаметре.

Эльтор указал на приближающийся корабль.

– Это беспилотный шаттл «Фарадей». Он переправит нас внутрь плазменного ядра.

– Какого ядра?

– Плазменного. Ядро – источник электронов мощностью около тысячи кулонов. Он поддерживает в жилом отсеке потенциал напряжения до пятнадцати миллиардов вольт. В основе конструкции – типичный образец космической станции НАСА. – Эльтор указал в направлении звезды, эпсилона Эридана. – Плазменный экран защищает станцию от космического излучения и флюктуации звезды. Плазма отталкивает частицы и поддерживает радиацию на нормальном, безопасном для здоровья людей уровне.

Шаттл стремительно приближался к нам и скоро заслонил на экране даже саму космическую станцию. Когда наши скорости сровнялись, ближний к нам край шаттла раскрылся, как цветочный бутон.

– О Боже! – ойкнула я. – Сейчас он нас проглотит!

На голографической карте появилось изображение внутренней части «Фарадея» – металлическая полость, подобная чреву огромного кита с гигантскими подпорками. Не знай я, что шаттл движется, то наверняка подумала бы, что мы остановились.

Джаг установил со станцией канал связи. Эльтор ответил – что-то относительно приема информации. На голоэкране показалось изображение шаттла на подлете к «Эпсилани». Скорее всего это была запись, сделанная аппаратурой космической станции. Шаттл снова закрылся, став похожим на нераспустившийся цветочный бутон.

– А вон электронная пушка, – снова пустился в объяснения Эльтор, обращая мое внимание на похожий на перо стебель, ответвлявшийся от бутона. – Она бомбардирует плазменный колодец электронами, с тем чтобы уравновесить потенциал между нами и космической станцией.

Внезапно бутон раскрылся. Установив связь с Джагом, я уловила переданное со станции послание – что-то о необходимости компенсации «ветра», вызванного отталкиванием позитивных зарядов на шаттле и станции. Джаг настроился на волну моих мыслей и принялся перекачивать информацию более «наглядно». Я мысленно «увидела» послание станции – радужное насекомое, летящее по всему внутреннему пространству решетки. Затем там зажужжал рой мух цвета бутылочного стекла – это Джаг представил информацию о перепадах плотности плазмы. Я сосредоточилась, и моему мысленному взору предстали новые картинки. Блоки информации стремительно летели в направлении решетки и обратно, то сжимаясь в клетки, то с жужжанием выстраиваясь в новые ряды.

Теперь мы находились уже практически рядом с «втулкой» гигантского космического колеса. Шаттл раскрыл лепестки и лег во «втулку» подобно фрагменту гигантской цветочной мозаики. Незнакомый голос объявил:

– Стыковка завершена, командер! Мы готовы.

– Вас понял, – откликнулся Эльтор. Отключившись от линии связи, он повернулся ко мне. – Прежде чем двигаться дальше, давай кое о чем с тобой условимся.

Выражение его лица вызвало у меня тревогу.

– О чем именно?

– Я не вполне уверен, в какой ситуации мы можем с тобой оказаться. Мой корабль получил серьезные повреждения еще на подлете к Земле, причем из-за не совсем понятных мне причин. – Эльтор нервно провел рукой по волосам. – Я не знаю ни этой космической станции, ни ее обитателей. И в данный момент предпочел бы, чтобы никто не узнал, кто я такой. Короче говоря, мне не хотелось бы афишировать тот факт, что мои родители – члены Имперской Ассамблеи.