Чтение онлайн

– Да. Дик дома?

– Нет… Конечно, нет. Он на работе. А что случилось?

– Так, ничего серьезного…

– Ты не можешь мне сказать?

– Мне просто нужно посоветоваться с ним как с юристом. Попробую позвонить ему в офис. Пока.

Таннер чувствовал, что сыграл плохо. Все получилось натянуто. Но и Вирджиния Тримейн явно не справилась с ролью.

Таннер набрал номер нью-йоркской конторы Тримейна…

– Сожалею, мистер Таннер, но мистера Тримейна сейчас нет. У него важная встреча.

– Мне нужно срочно переговорить с ним. Как с ним можно связаться?

Секретарша Тримейна нехотя назвала номер. Таннер снова принялся накручивать диск…

– К сожалению, мистера Тримейна у нас нет.

– Но в его офисе мне сказали, что он уехал к вам.

– Он позвонил сегодня утром и отменил встречу. Мне очень жаль, сэр…

Таннер повесил трубку. Затем, немного помедлив, он позвонил Кардоунам…

– Папа и мама уехали еще утром, дядя Джон. Сказали, что вернутся после обеда. Сказать, чтобы они позвонили вам?

– Нет… нет. Это не обязательно.

Внутри у него похолодело. Он вызвал междугородную, назвал адрес и номер, и вскоре за три тысячи миль от Сэддл-Вэлли в Беверли-Хиллз зазвонил телефон.

– Резиденция Остерманов.

– Можно мистера Остермана?

– Его нет. Кто его спрашивает?

– А миссис Остерман дома?

– Нет.

– Когда они будут?

– Обещали вернуться на следующей неделе. А кто звонит?

– Моя фамилия Кардоун. Джозеф Кардоун.

– Кар-до-ун…

– Верно. Давно они уехали?

– Вчера вечером. Они вылетели в Нью-Йорк десятичасовым рейсом.

Джон Таннер повесил трубку. Значит, Остерманы в Нью-Йорке! Уже сегодня утром они были там.

Тримейны, Кардоуны, Остерманы.

Все здесь, поблизости. И все скрываются.

Неужели правда, что они члены «Омеги»? Теперь слова Фоссета уже не казались Таннеру абсурдом.

К тому времени, когда Таннер вернулся домой, в комнатах был восстановлен относительный порядок, но следы деятельности «грабителей» были еще видны. Стулья стояли не на своих местах, ковры сбиты. Торшер сдвинут от стены к центру комнаты. Настольная лампа, книги, вещи, бумаги загромождали стол в гостиной. Женщина, которая вместе с Элис убирала в доме, еще не успела расставить все по местам.

Элис рассказала ему, как им помогали полицейские. Если она что-то и заподозрила, то не подала виду.

Впрочем, Элис Маккол еще в детстве пришлось столкнуться с различными проявлениями насилия. Присутствие в доме полицейских не было для нее чем-то необычным, поэтому ее реакция оказалась очень взвешенной.

Иным было состояние ее мужа. Он оказался не готов к отведенной ему роли. Вторую ночь он не мог заснуть. Он смотрел на телефон, на часы, на стоявший рядом приемник. Было уже половина третьего, а он так и не сомкнул глаз. Мысли его лихорадочно крутились вокруг единственного слова – «Омега».

Он попытался закрыть глаза.

«Нет, все равно не заснуть. Нужно встать, – сказал он себе. – Встать и пройтись по дому. Может быть, что-нибудь съесть, почитать, покурить. Любым способом отвлечься от навязчивых мыслей».

Перед тем как пойти спать, они с Элис выпили несколько рюмок бренди. Для Элис этого было достаточно, она уснула почти сразу: сказались пережитые волнения и усталость.

Таннер поднялся с постели и спустился вниз. Он походил по дому, доел остатки дыни в кухне, просмотрел старые газеты в коридоре, полистал журналы в гостиной. Затем пошел в гараж. Там еще чувствовался слабый – теперь уже едва ощутимый – запах газа, которым отравили его жену и детей. Постояв немного, он развернулся и возвратился назад, в дом, забыв погасить свет в гараже.

Докурив сигарету, Таннер заметил, что пачка пуста, и огляделся. Джон помнил, что где-то в кабинете был целый блок. Ему не хотелось больше курить, он сделал это чисто автоматически. Когда он выдвинул верхний ящик стола, раздавшийся рядом шум заставил его поднять глаза. В окно кабинета постучали, и слабый луч фонарика замелькал по стеклу.

– Это я, Дженкинс, мистер Таннер, – раздался приглушенный голос. – Подойдите к двери, ведущей во двор.

Облегченно вздохнув, Таннер кивнул темному силуэту по другую сторону окна.

– Задвижка на двери почему-то сорвана, – пояснил Дженкинс, когда Таннер вышел во двор. – Мы не знаем, как и когда это случилось.

– Это я сорвал. Что вы здесь делаете?

– Следим, чтобы не повторилось то, что произошло днем. Нас тут четверо. Мы подумали, чем это вы занимаетесь среди ночи? Во всех окнах первого этажа свет. И в гараже тоже. Что-нибудь случилось? Вам никто не звонил?

– А если бы кто-нибудь звонил, разве вы об этом не знали бы?

Дженкинс улыбнулся и вошел в дом.

– Мы должны знать обо всем, но вы сами понимаете, никто не застрахован от случайных накладок.

– Пожалуй. Хотите чашку кофе?

– Только если вы приготовите на всех четверых. Парни не могут оставить пост.

– Конечно. – Таннер налил воды в чайник. – Растворимый устроит?

– Вполне. Спасибо… – Дженкинс сел за кухонный стол, передвинув кобуру большого полицейского «кольта». Он внимательно посмотрел на Таннера, затем огляделся по сторонам.

– Я рад, что вы рядом, – помолчав, признался Таннер. – Я очень ценю это, поверьте. Конечно, я понимаю, что это ваша работа…

– Не только работа. Мы все озабочены и… сочувствуем вам.

– Спасибо. У вас есть жена, дети?

– Нет, сэр.

– А мне казалось, что вы женаты.

– Женат мой напарник Макдермотт.

– Ах да… Вы поступили сюда на службу года два назад, да?

– Около того.

Таннер отвернулся от плиты и взглянул прямо в лицо Дженкинсу.

– Вы – один из них?

– Простите…

– Я спрашиваю, вы один из них? Вчера днем вы произнесли слово «Омега». Значит, вы – человек Фоссета?