Уклонист
Шрифт:
– Вон китаеза идет!
Какую-то девушку, метнувшуюся в сторону тут же рванувшие как гончие псы, окружили солдаты отделения Бардова с ним во главе.
– Попалась китаеза!
– встряхивал свою добычу за руку, буквально выворачивая ее.
– Я не китаянка, а казахка! Причем наполовину русская!
– отбивалась девушка.
– Отпустите! Мне больно!
Все невольно поспешили к месту происшествия. На безрыбье как известно и рак рыба.
– Что тут у тебя?
– спросил Вадим.
– Китаеза!
– Я не китаеза!
– билась в руках Юрия девушка.
– Отпустите меня!
– А по мне так китаеза китаезой! Давайте ее в машину! Где эти менты со своим обезьянником на колесах?!
– Да погоди ты...
– вмешался Вадим.
– Нам же ясно сказали быть осторожными в общении с лицами неопределенной национальной принадлежности.
– Тут и определять нечего! Так все ясно!
К месту происшествия подтянулся старший сержант со стандартным вопросом:
– Что здесь происходит?
– Китаезу поймали товарищ старший сержант.
– Документы есть?
– спросил Коржаков у пленницы.
– Нету!
– С вашей стороны в нынешних условиях это большое упущение.
– Да я живу тут недалеко... вон даже мой дом видно, видите вон ту шестнадцатиэтажку?!
– Предлагаю ее проводить до дома и во всем разобраться на месте.
– Предложил Куликов.
– Если она соврала, то приведем обратно и сдадим полиции.
– Так и сделайте товарищ младший сержант. И пару бойцов прихватить не забудьте.
Вадим мысленно улыбнулся, глядя в слегка усмехающиеся глаза Коржакова. Он правильно понял, это конвой уже не столько для задержанной, сколько для него самого.
– Слушаюсь. Тулунин, Сатагай, за мной.
– Чего слетелись как мотыльки на огонь?! Продолжайте прочесывание района. Разойтись!
– прикрикнул старший сержант.
Солдаты стали поспешно разбредаться по оставленным без присмотра своим участкам.
***
– Спасибо.
– Поблагодарила девушка, нервно поглядывая назад, на провожающего их хмурым взглядом Бардова.
– Да не за что. Вы уж простите моего товарища по оружию, он немного вспыльчив и несколько предвзято относится к лицам китайской национальности.
– Как и ко всем прочим национальностям, кроме своей собственной.
– И это тоже, - согласно засмеялся Вадим.
– Таким уж он стал и вряд ли его уже можно изменить.
– А вы - нет?
– До недавних пор я был космополитом... или как это правильно называется...
– Интернационалистом.
– Типа того.
– А сейчас уже нет?
– Сейчас уже нет, - кивнул Куликов, действительно чувствуя неприязнь к китайцам.
– Впрочем, это понятно и объяснимо, - понятливо кивнула девушка.
– Надвигаются тяжелые времена и подобное отношение закономерно...
– Не будем об этом. Как вас зовут кстати?
– Елена... Елена Акжал. Это не китайская фамилия, - излишне быстро добавила она.
– Я понял - казахская.
– А вас?
– Вадим Куликов.
– Вот и познакомились.
Вадим обернулся назад. Двое его "конвойных" брели следом в паре шагов, закурив, о чем-то переговариваясь между собой и лениво поглядывая по сторонам.
– Вы не собираетесь уезжать?
– спросил Куликов.
– Нет...
– Я бы советовал. От греха подальше. Со временем националистические настроения будут только усиливаться. Никто не станет дотошно разбираться у кого какая фамилия, откуда вы родом, глянут в лицо и все...
– Я понимаю, но нам некуда.
– В Казахстан. Наверняка у вас там должны остаться родственники.
– Родственники есть, но вы даже не представляете что там сейчас творится...
– содрогнулась Елена.
– Сейчас в Казахстане сплошные песчанно-снежные бураны, чудовищные перепады температур, а летом те же бураны и ужасающая жара. Воды так мало что даже сколько-нибудь приличное хозяйство содержать невозможно. Реки просто пересыхают. Лучше уж тут при всех перечисленных вами минусах... Авось пронесет. Да и родилась я здесь...
– Надежда а авось, это по-русски!
– хохотнул Куликов.
– Я же сказала что наполовину русская, - улыбнулась в ответ Елена.
– Оно и видно. К тому же судя по листовкам, - кивнул Вадим на очередной лист бумаги на заборе, - китайцы не будут трогать коренные народности и тех кто одного с ними... разреза глаз. Выгонят за Урал только русских.
– Думаете, остаемся здесь именно поэтому? Потому что китайцы обещали не трогать коренное население, особенно если оно еще и поможет братскому китайскому народу?
– едко усмехнулась девушка.
Вадим пожал плечами.
– А почему бы и нет? Мало кто верит, что мы сможем их как-то остановить и тем более победить. Слишком уж велико численное превосходство противника. Так что...
– Нет, - отрезала Елена, - по крайней мере мы, моя семья, остаемся не поэтому и вообще не рассчитываем на то что в листовках говорится правда на счет национального развития малых народов и самосознания.
– Вот как?
– Да. Может быть поначалу так и будет, но недолго. Очень недолго. Они ассимилируют нас... так что если ты думаешь что мы остаемся в надежде что нас не тронут то ошибаешься. Мы все в одной упряжке, кто бы там чего не говорил.
– Извини.
Елена Акжал кивнула принимая извинение, но тем не менее решила все разъяснить:
– Под властью русских было много народов и все они, по крайней мере кто этого хотел и стремился к этому, сохранились. Сохранили свою самобытность, культуру, обычаи, язык... Китайцы же нас растворят в себе. Насильно. Не будет больше казахов, киргизов, бурятов, тувинцев, якутов и прочих у кого раскосые глаза и желтый оттенок кожи. Максимум через два поколения будут только китайцы говорящие только на китайском. Переизбыток у китайцев мужского населения из-за программы по ограничению рождаемости, когда большинство семей всеми возможными способами старались завести мальчика, этому очень поспособствует. Так что если мы и дальше хотим сохраниться как народы и малые нации, нам нужна сильная Россия...