Уклонист
Шрифт:
"И я в том числе", — подумал Куликов, вспомнив, что и он стал жертвой жажды материального благополучия, прихватив миллион.
Вадим посмотрел на своих новых приятелей-сослуживцев. Не только Бардов, но и Авдеев с Белым сидели и смотрели на него, точно пыльным мешком стукнутые.
— Ну ладно, что-то разговорились мы сегодня…
Куликов стал собираться, вспомнив, что он сегодня собирался сделать, как только выпадет свободное время, а именно подать прошение на увольнение из рядов ВС РФ (переговорить с полковником рядовому бойцу лично вряд ли возможно). А вместо этого проповеди читает.
— Ты куда? — спросил Тимур, глядя на то, как Куликов поправляет форму, подтягивает ремень и одевает кепи.
— Погулять перед сном. Сегодня вечером воздух необыкновенно свеж. Вам не кажется?
— Скажешь тоже… — прыснул Авдеев.
Уже стемнело когда Вадим, быстро написав в комнате для теоретических занятий прошение об увольнении со службы по собственному желанию, направился в штаб бригады. Он лишь надеялся, что полковник все еще на месте, по крайней мере свет в окнах еще горел, а это вселяло надежду, что в армии не задержится еще на неопределенный срок. Лишь бы все получилось.
— Ты что тут забыл, рядовой? — остановил его на проходной дежурный лейтенант, хохотнув: – Или может дверью с непривычки ошибся?! Так казарма в другой стороне.
— Не ошибся. Я пришел подать прошение об увольнении.
— Так ты только что поступил на службу!
— Понял, что ошибся с выбором места работы… Извините, товарищ лейтенант, но я не собираюсь обсуждать это с вами. Все решено.
— Как хочешь, — хмыкнул лейтенант и позвал одного из солдат дежуривших вместе с ним, приказав последнему: – Проводи в канцелярию.
— Слушаюсь.
Но не успели они пройти и десятка шагов по коридору штаба, как навстречу им вышел сам полковник Гороховский.
Куликов и его провожатый остановились, прижались к стенке и отдали честь.
— В чем дело, солдат? — остановился командир бригады увидев в руке Куликова бумагу.
— Прошение о увольнении, товарищ полковник.
— Ну-ка…
Гороховский взял лист бумаги, прочел, посмотрел на Вадима, а потом отпустил провожатого.
— А ты иди за мной…
— Слушаюсь.
К удивлению Вадима, полковник привел его в свой кабинет. Сев в свое кресло и положив прошение Куликова на стол, полковник спросил:
— Что это?
— Прошение об увольнении из рядов Вооруженных Сил Российской Федерации, товарищ полковник. Тут все ясно написано…
— Я вижу, что не прошение о повышении! Какие-то проблемы по службе, солдат?
— Никак нет…
— Тогда в чем дело? Ты буквально всего второй день на службе. Что-то должно было случиться, раз ты так резво решил двинуть ноги из армии.
— Я понял, что это не мое, товарищ полковник. Ошибся, с кем не бывает. И я готов выплатить армии все неустойки и штрафы, оговоренные контрактом.
— Вот как?
— Так точно.
— Ничего не выйдет, солдат.
— Но почему?!
— По кочану и по кислой капусте! — рыкнул Гороховский. — Есть как минимум две причины, почему я не могу тебя уволить по твоему собственному желанию, солдат.
— Какие?
— Причина первая: я полковник.
— Э-э… не понимаю, — вынужден был признать Вадим, которого иногда армейская логика, если она вообще существует в природе как явление, ставила в тупик.
Как тут одно увязывается с другим?
— Объясняю. Ты слышал когда-нибудь такое определение "бригадный генерал".
— Конечно…
— И что из этого следует?
— Что бригадой командует генерал.
— Молодец. А тебя не удивляет что я, полковник, командую бригадой?
— Э-э… только сейчас, как вы сказали, товарищ полковник.
— Вообще-то так оно и есть. Бригадой действительно командует полковник, но только на начальном этапе своего назначения, первые пять-шесть лет. Далее идет либо повышение до генерала, либо… увольнение. Так вот, боец, я бригадой командую уже седьмой год. Понимаешь, что это значит?
— Э-э,… кажется, начинаю догадываться, товарищ полковник, — кивнул Куликов, также начиная догадываться, что его ждет большой облом в плане скорейшего увольнения.
— Молодец. Я уже засиделся на этой должности. С недели на неделю в Министерстве обороны решается вопрос, стану ли я полноценным бригадным генералом или меня переведут куда-нибудь, на менее ответственную должность, а то и вовсе, как я уже сказал, уволят в запас. Потому за всеми процессами в части внимательно следят. А если солдат увольняется на второй день после поступления на службу, значит в бригаде какие-то проблемы и во всех проблемах виноват командир бригады, потому как он за все отвечает. Теперь усекаешь, чем мне может грозить твое увольнение?
— Так точно, — вяло кивнул Вадим.
— Теперь причина вторая и, пожалуй, самая важная… Я не могу тебя уволить по той простой причине, товарищ солдат, что из штаба округа пришел соответствующий приказ: никого не увольнять в связи со сложной внутренней и внешнеполитической обстановкой.
— Я не понимаю вас, товарищ полковник… — глухо прошептал Вадим.
— Ты действительно дурак или только придуриваешься, Куликов?
— Товарищ полковник…
— Что "товарищ полковник"?! Ты телевизор, когда был на гражданке, часто смотрел? Особливо это касается новостей.
— Да как-то не очень…
— А зря, узнал бы много интересного. Например, об учениях китайской армии вблизи наших границ на Дальнем Востоке. Может, слышал краем уха?
— Так точно, товарищ полковник, верное определение, краем уха слышал… — ответил Куликов, вспомнив репортаж, да и недавний разговор в казарме, связанный с китайцами.
— А о волнениях определенной части населения во Владивостоке, Хабаровске, Благовещенске и Комсомольске-на-Амуре тоже, наверное, слышал?
— Так точно.