Чтение онлайн

Дон Доминик подсчитывал в уме. Почти четыре тонны. Шестимесячная норма, обычно потребляемая всей страной. Он был доволен. Объем заказов вырастет, как только он подтвердит делом, что может выполнить их.

– Мы доставим вам героин, – сказал он. – На нем будут этикетки местных аптек. Вы не отличите его от аспирина, пенициллина или питьевой соды. Господа, это отличная сделка, – он улыбался, как и подобало человеку, который только что продал товара на сто шестьдесят миллионов тем, кто продаст его за восемьсот.

– Дон Доминик, дон Доминик, дон Доминик! – на дона Доминика Верильо снова хлынул поток восторга и лести. Он прощался с каждым, стоя на пороге, пока они выходили в зал салона, а потом на улицу, где их ждали машины. Художница лишь мельком глянула на них.

Скубичи вышел последним.

– Пьетро, – сказал дон Доминик, – я люблю вас как отца. Я испытываю к вам величайшее уважение и хочу дать один совет.

– Семья Скубичи всегда принимала советы дона Доминика Верильо.

– Как я уже говорил остальным, если сразу не слишком завышать цену, потом можно будет все полностью взять под контроль. Я говорю это потому, что желаю вам блага.

– Хороший совет, но только если будет и следующая партия.

– А почему вы сомневаетесь, что будет?

– Я старый человек, дон Доминик. Кто знает, доживу ли я до второй партии?

– На самом деле вас не это волнует, – сказал Верильо.

– Если я скажу, что меня волнует, вы будете смеяться. Я сам смеялся. По-моему, это просто недостойно вашего слуха.

– Я высоко ценю все ваши слова.

Старик медленно кивнул.

– Моя Анджела верит в звезды. Звезды тут – звезды там. У нее свои игры. А я слушаю. Помните, она сказала, что вы женитесь? И вы женились. И что ваша жена умрет. И, добрая ей память, она умерла. А помните, как она сказала, что вы станете капо всех капо? Вы им стали. Может, это совпадение. Ведь еще она говорила, что у вас родится дочь, но детей так и не было. Вы знаете, так говорили звезды.

Дон Доминик непроизвольно схватил старика за плечи. Но тут же спохватился и отпустил.

– Так вот, – продолжал Пьетро Скубичи, сжимая в руках пакет с жареным перцем. – В этот раз она точно рехнулась. Я ведь говорил вам в прошлом году, что это дело, которое вы задумали, – не самое лучшее.

– И что? – спросил Верильо.

– Знаете, бывает, Анджела говорит, что такой-то день надо переждать, и если ее слушать – придется ждать целую вечность. Я и не ждал, потому что звезды – это звезды, а бизнес – это бизнес. Но на этот раз Анджела очень боится, Она говорит… обещайте не смеяться. Она говорит, что вы идете против какого-то бога.

Дон Доминик не мог сдержать смеха, но поспешил извиниться, как только справился с приступом веселья.

– Это ерунда, конечно, – сказал Пьетро.

– Расскажите мне об этом боге.

– Это не совсем Бог, а вроде как святой. Такие боги были давно.

– Зевс, Юпитер, Апполон?

– Нет, вроде как китайский, – сказал Скубичи, – с ума сойти. Анджела ходила к этой старой леди в Гринвич-Виллидж, потому что сама не смогла толком разобрать расположения звезд. А вернулась совсем сбитая с толку. Как это называется у евреев, когда они оплакивают умерших? Ну, сидят на ящиках, не бреются и все такое?

– Шива, – сказал Верильо.

– Да. Это он. Так и звучит.

– Шива? Что ж, буду остерегаться восточных богов, – сказал Верильо.

Пьетро Скубичи улыбнулся и пожал плечами.

– Я же говорю, все это глупости. Просто иногда Анджела… – и его голос постепенно стих, потому что они вышли из салона, где Вилли-Сантехник заплатил за выбранную картину пять тысяч долларов.

Дон Доминик Верильо решил вечером посмотреть в энциклопедии, что это за бог – Шива.

Римо Уильямс ждал в тихой приемной Доминика Верильо – председателя городского «Совета Содействия» Гудзона, – постукивая записной книжкой по колену. За окном, в утреннем тумане, пропитанном угарным газом и заводским дымом, виднелись расплывчатые контуры небоскребов Нью-Йорка. В противоположном окне просторной приемной, обшитой деревянными панелями, был виден Ньюарк – здания, сгрудившиеся вдали словно сгусток отчаяния, но он думал о них с теплом.

Сейчас он в Гудзоне, расположенном между Ньюарком и Нью-Йорком, на пересеченном реками Гудзон и Хакенсак пятачке земли. Отсюда начинается Америка… В воздухе слегка пахло сосной; привлекательная строго одетая секретарша листала толстенную и довольно потрепанную книгу.

На стене висел натюрморт с клубникой, который был куплен накануне за пять тысяч долларов, о чем Римо знать не мог. Но если бы ему сказали – поверил бы. Видение мира художником – это нечто большее, чем просто взгляд вокруг. Он управляет своими чувствами.

План действий прост, как начало любой катастрофы, подумал Римо. Пусть в городе узнают о его появлении. Он станет всем надоедать, всех пугать и раздражать. Кто-то непременно на него выйдет. И тогда этот кто-то заговорит. Принцип очень прост: в отличие от киногероев, люди – и храбрые, и трусливые – готовы рассказать все, лишь бы только избавиться от боли. Таинственная техника допросов у русских – это просто избиение кулаками. Генрих VIII бил палками. Чингисхан приказывал бить ногами.

Только болваны из Голливуда, да еще Гитлер, считали, что надо обязательно прижигать раскаленным углем, дробить кости, сдирать кожу. Настоящие профессионалы просто бьют.

А если никто не выйдет на него, то Римо сам начнет поиски, начнет с самого вероятного кандидата – шефа полиции Брайана Дугана, человека сообразительного и доброго, но – вора. Согласно информации КЮРЕ, он заплатил за свое место восемьдесят тысяч долларов. Такие деньги не платят за то, чтобы блюсти в городе закон и порядок. А если главарь не Дуган, то есть еще Верильо и Гассо, и Палумбо, и мэр, и главный редактор городской газеты, и другие, чьи имена дал ему Смит.

Но это – вторая стадия. А пока – первая: брать интервью и вызывать беспокойство. Первым в списке стоял Верильо, который, согласно информации КЮРЕ, был или главной фигурой мафии Гудзона, а может, и всей страны, или простой пешкой на службе у мафии.

Эта информация напоминала донесение, полученное немецким генштабом, о том, что союзники собираются высадиться в Нормандии шестого июня тысяча девятьсот сорок четвертого года. Сообщалось точное время и место десанта. К несчастью, генштабу сообщили еще тридцать девять других географических точек – от Норвегии до Балкан – и точных дат – с 1943 по 1946 годы. Вот вам и разведка!