Чтение онлайн

– И при чем здесь я? – мрачно усмехнулась Таня.

– Все, что с нами происходит или когда-либо происходило, записывается на подкорку, как на магнитофонную ленту. Но не всегда у нас есть возможность расшифровать эту запись. Часто сознание блокирует ту или иную область мозга, как бы запирает на ключ, для того чтобы оградить нас от излишних переживаний, от стрессов. Оно стирает неприятные воспоминания, давая возможность начать жизнь с чистого листа. Чтобы не было мучительно больно, как говаривал классик. Боюсь, что это как раз ваш случай. А ваши фантазии – отчаянная попытка мозга одурачить сознание, чтобы заставить его снять блок. Я ясно изъясняюсь?

– Более чем... – равнодушно отозвалась Таня и замолчала.

– Ну что ж, коли так, я, пожалуй, пойду. Меня ждут другие больные.

– Всего доброго. – Таня продолжала листать Библию и лишь в последний момент, когда уже скрипнула дверь, подняла глаза на Кречетова. Он так странно на нее смотрел! Насмешливо и в то же время с жалостью...

Звякнул ключ в замочной скважине. Ловушка захлопнулась.

– Скотина! – с яростью вскричала Таня и запустила Библией в закрывшуюся дверь. От удара книга развалилась. – Ох, Господи, прости меня, пожалуйста!

Таня вскочила, схватила книгу, прижала к себе. Потом осмотрела Библию и пришла к выводу, что повреждения не очень сильные. Частично отклеилась первая страница. Таня попыталась пригладить ее на место, но тут заметила, что это титульный лист и что его кто-то специально приклеил. К тому же там было что-то написано. Таня аккуратно потянула. Лист с готовностью отошел.

«Любимой В. от любящей В.», – прочла она. И подпись: латинская «V».

Кто такие эти В. и В.? Это явно подарок. Издание красивое, красный кожаный переплет с золотым тиснением. Зачем Валентина Васильевна принесла книгу Тане? Что она хотела этим сказать? Или передать?

Таня принялась судорожно листать Библию. И снова увидела строки, подчеркнутые зеленым маркером.

«Если я свидетельствую о себе, то мое свидетельство не истинно.

Есть другой, свидетельствующий обо мне, и истинно то свидетельство, которым он свидетельствует обо мне».

Таня похолодела. Прежде она не вдумывалась в смысл этих строк, теперь же догадка ярким всполохом взорвалась в мозгу.

Кому-то очень нужно было, чтобы она забыла. Видимо, она когда-то что-то знала. Что-то очень важное. И за это ее лишили памяти.

И если раньше, буквально вчера, Таня хотела вспомнить, просто чтобы обрести себя, то сейчас речь шла о ее жизни. Она вдруг это остро ощутила.

Валентина Васильевна принесла Библию, значит, она хотела предупредить Таню о том, что все не так просто.

Но куда она подевалась? А Нина? Неужели с ней поступили так же, как когда-то с ней, Таней? Стерли память? Но как? Каким образом это возможно?

Таня вскочила и нервно закружила по комнате. События выстраивались в ровную цепь. Она, Таня, являлась участницей, да что там, главной героиней зловещей пьесы. Плохо написанной, полной белых пятен и неувязок. Это было ясно даже ей, человеку, лишенному связи с внешним миром. Люди, окружавшие ее, играли роли. Причем играли неумело. Пожалуй, лишь доктор Кречетов преуспел на актерском поприще.

Таня метнулась к прикроватной тумбочке и выудила из ящика шариковую ручку. Уселась по-турецки на кровати, открыла Библию на последней, чистой странице. Мелким ровным почерком вывела имена всех действующих лиц: Кречетов, Нина, Сергей, Валентина Васильевна. И все, маленький актерский состав. Или просто мало посвященных? Причем двое выбыли из игры. Почему? Не справились с ролью или имеется другая, более веская и более серьезная причина?

Таня сунула ручку в рот, зажала зубами и поежилась. Как она умудрилась влипнуть в столь скверную историю? Господи! – вдруг пронзила мысль. Ведь никакая она не Таня... У нее наверняка другое имя. Ее наверняка ищут. Родные, друзья.

В коридоре раздались тихие, словно крадущиеся, шаги. Тане стало страшно. Неужели близится развязка пьесы? Трагический финал... И она сейчас умрет, так и не узнав правды?

– Черта с два! – прошептала Таня сухими губами. – Я выдержу этот экзамен!

Она быстро сунула Библию с заложенной в ней ручкой в ящик тумбочки.

Дверь бесшумно отворилась, Таня даже не слышала звона ключей.

Вместе с потоком холодного воздуха в палату ввалился Сергей. Исполнитель роли мужа. А может быть, режиссер? Нет, вряд ли, слишком уж он туп.

На его носу красовались солнечные очки, оранжевая бейсболка с надписью «Чикаго Булз» была надвинута на лоб. Весь этот маскарад совершенно не вязался с классической дубленкой, накинутой поверх строгого делового костюма. В руках он держал поднос с обедом.

– Сереженька! – радостно воскликнула Таня и бросилась ему на шею.

От изумления он чуть не выронил поднос.

– Тихо ты, чума, – с досадой пробормотал Сергей, отстраняясь, – пиджак запачкаешь. А он, между прочим, штуку баксов стоит.

Сергей снял очки, и Таня увидела под его левым глазом огромный синяк. Сам глаз заплыл и теперь представлял собой узкую щелочку.

– Боже! Что с тобой? – на сей раз совершенно искренне ахнула Таня.

– Ударился, – буркнул муж и осторожно стянул бейсболку. Глубокая ссадина, покрытая запекшейся кровью, змеей уползала от рассеченной брови к виску.

– Да как хорошо ударился! Ловко! – восхитилась Таня, не скрывая сарказма.

Но Сергей сарказма не уловил, очевидно, не подозревал о его существовании.

– Ох, блин, башка раскалывается, – пожаловался он. Вылез из дубленки, аккуратно повесил ее на спинку стула.

– На, поешь. – Таня протянула ему тарелку с макаронами по-флотски, а в голове с бешеной скоростью закрутились мысли. Как на экране компьютера мелькают загружаемые файлы.

Необходимо любой ценой выбраться отсюда. Любой ценой...

Надо притупить его бдительность, поняла Таня, глядя на жующего Сергея. Сделать что-то такое, чтобы он переметнулся на ее сторону. Но что? Попытаться соблазнить? От подобной перспективы к горлу подступила тошнота. Нет, это нереально, нужны радикальные меры... Снотворное! – вдруг озарило ее. Надо раздобыть снотворное и в следующий раз подсыпать ему в еду, или в чай, или в компот. Во что – не важно, главное – подсыпать. Вечно голодный Сергей на халяву выпьет даже цианистый калий.