Украденное дитя
Шрифт:
Фрида больше не возражала.
– Ты расскажешь, как съездил? – спросила она, когда весь замок уже спал, а они с мужем лежали, усталые, на нерасстелянной постели.
До этого Эш старательно зубрил книгу с заклинаниями, подарок Лесного короля. Фрида его поправляла, пережидала вспышки гнева, попытки бросить всё к чертям собачьим, сжечь книгу, пойти прямо сейчас и рассказать Лесному королю, что он, Эш, о нём думает… И так далее.
– Какая гадость! – сказал Эш, увидев руку мертвеца. – Я этот труп знал. Как ты наткнулась на единственную полукровку на кладбище?
– Что? – удивилась Фрида.
– Так это я её… того, – объяснил Эш. – Мерзкая была, настоящая ведьма! Я, говорит, тебе все рога пообломаю. Ну, я её и выпил. Первый раз, случайно – всю. Как она, кстати, не беспокойная? Хм, странно. Ведьма ведьмой была, честное слово!
– Ужасно, – пробормотала Фрида. – Следовало извиниться…
– Перед трупом? Да ей уже по… – договорить Эш не успел, потому что рука вцепилась ему в нос и долго ещё не отпускала. – Ужас, – подтвердил потом герцог. – Хорошо, что мне всё это для магии не нужно.
Фрида тоже так думала – жить бы в замке иначе было невозможно. А ещё она завидовала: помнила, как у неё самой долго не выходило даже самое простое заклинание. У Эша всё получалось слёту. Фейри, не то что она, слабая полукровка…
Рассказывать о своей поездке Эш не стал. Обмолвился только, что Ричард «разобрался с домом». Фрида подумала, что хорошо бы вернуться в столицу. В Виндзор-холле очень скучно…
– Ты здесь всё оживила, – похвалил её труды Эш. – Я надеюсь, ты не колдовала?
Фрида в ответ улыбнулась.
– Рада, что тебе понравилось, дорогой.
А потом – потому что Эш готов был разразиться тирадой об опасности, которая подстерегает мать его ребёнка за каждым углом, особенно если перед этим магичить – она скользнула вниз, под одеяло и заткнула этому… оленю рот – по-своему. Впрочем, не то чтобы совсем, но стоны ей нравилось слышать куда больше, чем его надменное «ты должна». Эш неисправим…
А потом очень хорошо было лежать и смотреть на него, усталого, спящего, залитого лунным светом. И что-то загоралось в сердце, что-то, к чему Фрида совсем не привыкла и никогда раньше не испытывала, а потому немного пугалась. И цинично думала, что этот рогатый наглец хорош, только когда спит.
И ещё очень приятно было положить голову ему на сгиб локтя, пристроиться под боком и дышать горечью дыма и свежестью леса, зелени и грозы. Эш во сне завозился, устраиваясь поудобнее, обнял её. Фриде было тепло-тепло и очень уютно. Впервые за эти недели.
«Хорошо, что ты вернулся», – мысленно сказала она. Только мысленно – не хотелось так открываться и говорить вслух. Почему-то так Фрида чувствовала себя слишком уязвимой. Пусть думает, что ей всё равно. Может, и ему-то как раз это неважно? С кем он был за эти две недели? Неужели засыпал один? Такой яркий красавиц, императорский маг? Он говорил раньше про любовниц, может, для него интрижка на стороне проще простого и не стоит упоминания? Может, она тоже так, одна из многих?
Но с каким восхищением он смотрел на неё, как нежно целовал, как трепетно гладил…
«Не хочу больше думать», – решила Фрида и закрыла глаза.
Под боком у Эша отпустить заботы и тревоги и просто наслаждаться близостью, уютом, теплом и защитой было так легко! Только засыпая, Фрида вспомнила про баньши. Но решила: «А! Завтра расскажу» Что могло случиться плохого сейчас, когда Эш с ней, дома? Когда они вместе. Всё будет хорошо…
Скрипка играла в её сне, и Лесной король улыбался со своего трона, а над его короной из ветвей бузины танцевал полумесяц.
– Ласточка, – голос вплёлся в нить музыки, как лунный свет в паутину. – Посмотри на меня.
Фрида подняла голову и с улыбкой взглянула на менестреля.
– Грэг.
Прекрасный, как рассвет, юноша осторожно коснулся её руки и запечатлел на ней лёгкий поцелуй.
– Ты не сердишься, – тихо сказал он и невесомо тронул распущенные волосы Фриды там, где у виска было вплетено совиное перо.
Фрида сжала его руку. Грэгори вынул перо из её волос и, положив его на раскрытую ладонь, поднял к звёздному небу. С его руки вверх потянулась струйка дыма, и пахла она ровно так, как тогда, когда Фрида сожгла это же перо в камине.
– Уилл очень скучает, – сказала она, глядя на неестественно бледное лицо менестреля.
Грэг улыбнулся щемяще грустно и тихо сказал:
– Он очень похож на тебя. Только совсем не умеет танцевать…
Фрида невольно вспомнила, как оконфузился её брат, лет в пять прокравшись на какой-то приём, который давала их мать. Да, в танце он казался маленьким медвежонком. Но очень милым, гости даже не сразу разрешили няне его увести. Ох и влетело потом Уиллу! А няню и вовсе уволили.
Музыка скрипки взметнулась ввысь, рассыпавшись звёздной пылью, и месяц покачнулся на чёрном небосводе. Фриде почудился запах гари, душный, ядовитый.
Грэгори наклонился к ней и прошептал на ухо:
– Ласточка…
Фрида недоумённо взглянула на него. Ей хотелось побыть здесь ещё немного, с отцом и старым другом. Где никто не угрожает ей смертью семьи, и не нужно выбирать между ними и незнакомыми людьми, которые, как и она, родились от фейри.
Запах дыма становился нестерпимым.
Фрида заглянула в чёрные глаза мёртвого менестреля. Он улыбнулся, ломано, больно. И шепнул:
– Беги.
– Что?
Лесную поляну стремительно заволакивал дым.
– Беги, Ласточка. Сейчас же!
Фрида дёрнулась. И проснулась.
Спальню скрывал дым – густой-густой. Где-то у двери мелькали огненные всполохи – кажется, горели кресла, и огонь вот-вот должен был перекинуться на туалетный столик.
Фрида рывком села. В чёрном провале окна за полыхающими занавесками ей почудилось лицо баньши.
– Эш…
Фейри счастливо улыбался во сне. Среди огня, в дыму ему явно очень нравилось.
Что-то с глухим стуком упало, взметнулись искры, одна попала на кровать, и покрывало в изножье тут же вспыхнуло.