Украденное счастье
Шрифт:
Говорят, что быстро растут только чужие дети. Это неправда. Быть может, так иногда кажется, когда собственный ребенок еще совсем мал, и нетерпеливые родители торопят – ну когда же он, наконец, пойдет, заговорит, будет что-то понимать? Но чем старше становится ребенок, тем скорее летит время. Вроде бы только что ползал – а уже пора в школу. Недавно сын сидел у мамы на коленях – а вот уж выше ее ростом. А дочка, которая вроде бы совсем еще малышка, уже красит ногти и влюбляется…
Однажды утром, войдя в комнату Анжелы, Анрэ увидел, что та сидит перед зеркалом и выщипывает брови.
– Что ты делаешь? – изумился он.
– Не видишь, что ли, – корректирую форму бровей, – серьезно отвечала девочка.
– А зачем тебе это?
– Пап, ну что ты такие странные вопросы задаешь? Чтобы выглядеть нормально. Открой любой журнал – ни у одной модели нет таких густых бровей, как у меня, у всех тоненькие, ровные…
– И тебе не больно?
– Сначала было больно, но я уже привыкла.
Пока отец переваривал свалившуюся на него информацию, дочь огорошила его новым вопросом:
– Скажи, пап, а ты веришь в любовь?
Ему потребовалось некоторое время, чтобы собраться с мыслями.
– Да, я верю в любовь… – глухо произнес он.
– А я вот не знаю, верить или нет, – Анжела отложила пинцет и принялась придирчиво разглядывать себя в зеркале, поворачиваясь то одним боком, то другим. – В книгах так много пишут о любви, стихи особенно… А девочки говорят, что все это неправда и никакой любви нет, а мужчинам от нас надо только одно.
Он даже поперхнулся.
– Что именно?
– Ну, будто сам не знаешь, – отмахнулась дочь.
– Нет, не знаю, – признался Анрэ и не соврал. Он вдруг осознал, что ему действительно неведомо, что творится у нее в голове. – Расскажи.
– Да ладно тебе, пап, – Анжела не поддалась на провокацию. – Можно подумать, что мне пять лет. Или что я ни одной книги не прочла. В наше время девушки моего возраста уже хорошо знают, что такое секс.
Анрэ покосился на лежащий справа от ее локтя потрепанный том «Фауста» Гете. Интересно, а он прятал эту книгу или нет? С одной стороны – совсем неподходящее чтение для тринадцатилетней девочки. С другой – все-таки классика…
– Вот скажи, пап, – прервала его размышления дочь, – как ты думаешь, если бы Ромео и Джульетта остались живы, что бы у них было дальше?
– Понятия не имею. Может быть, так и любили бы друг друга всю жизнь. Но, скорей всего, их страсть бы быстро прошла…
– Как у вас с мамой?
Он даже вздрогнул:
– Милая, ну при чем здесь это?
– Очень даже при чем! – горячо откликнулась дочь. – Мама сказала, что раньше вы тоже сильно любили друг друга, как Ромео и Джульетта. А потом у тебя любовь прошла.
Анрэ даже скривился, так он был зол на Софи. Черт бы ее побрал! Разве можно рассказывать ребенку такие вещи?
– Анжела, давай не будем об этом, – попросил он.
– Почему?
– Потому что ты еще мала, чтобы понять это, – непедагогично ответил Анрэ.
– Джульетта была старше меня всего на год, – обиделась девочка.
– Это было давно. Раньше человеческая жизнь была намного короче. Люди раньше старели и, соответственно, быстрее взрослели. Сейчас никто не выходит замуж в четырнадцать лет, если только в нецивилизованном обществе, где-нибудь в Африке, или на Востоке, или…
– Знаешь, что я хочу тебя спросить? – перебила Анжела и вновь поднесла руку с пинцетом к лицу. – В книгах обычно любовь просто так не проходит. Мужчина перестает любить женщину, когда у него появляется другая.
– Ну, это совсем не так! – заверил он. – Вовсе не обязательно одна любовь должна меняться на другую.
– То есть получается, что ты просто никого не любишь – и все?
– Зачем ты так говоришь, Анжела? Что значит – я никого не люблю? Разве я не люблю тебя?
– Ну, па-а-ап! – Девочка изловчилась и выдернула еще один волосок. – Я ж не об этой любви говорю. Разумеется, родители любят детей, а дети родителей. Но это же совсем другая любовь.
– Мне вполне хватает любви к тебе, – сухо проговорил Анрэ. – И вообще, брось ты, наконец, этот дурацкий пинцет! Не могу видеть, как ты себя истязаешь. Дай его сюда!
Вырвав у нее из рук маникюрную принадлежность, Анрэ выбросил пинцет в открытое окно. А потом, сопровождаемый ошалелым взглядом дочки, развернулся и вышел из комнаты.
С этого момента он стал еще строже отбирать книги для дочери и устроил настоящий скандал, когда узнал, что Анжела страстно увлечена женскими романами. Он обнаружил в ее комнате целый шкаф, набитый изданиями в мягких ярких переплетах, на обложках которых сливались в страстных объятиях знойные красавцы и красавицы.
– Откуда у нас в доме эта дрянь? – бушевал Анрэ.
– Дорогой, что ты так кипятишься? – увещевала Софи. – Ну я покупала, читаю иногда от скуки…
– Черт знает что! Это же литература для примитивов! Какой пример ты подаешь дочери! Разве можно девочкам в ее возрасте читать подобную макулатуру?!
– А что такого-то?
– Как – что такого! Ты же развращаешь мою дочь, давая ей читать эту мерзость!
– Знаешь, Анрэ, с возрастом ты превращаешься в настоящего ханжу, – вздыхала Софи. – Ты что, в монастырь ее готовишь? Нельзя же до такой степени все запрещать!
К пятнадцати годам из пухленькой белобрысой малышки Анжела превратилась в красотку с длинными ногами, пышными, как у матери, формами, роскошными белокурыми волосами и задорными карими глазами. Она знала, что привлекательна, и наслаждалась этим. Наряжаться, краситься – ярко, по моде, делать прически и маникюр было ее любимым занятием. Точнее, одним из любимых, после чтения книг и посещения кинотеатров. Беда была в том, что заниматься собой приходилось втайне от отца. Нет, он ничего не имел против того, чтобы она была хорошо одета, сам дарил ей дорогие вещи и украшения. Но при этом строго следил, чтобы дочь выглядела скромно. Ничего вызывающего, никакой косметики, никаких глубоких вырезов. А о коротких юбках вообще забудь раз и навсегда.