Украина в огне
Шрифт:
Анатолий Сергеевич за несколько минут управился с традиционным, неоднократно озвученным инструктажем дачи официальных показаний, не ленясь, каждый раз полностью произнося священную мантру новообращенного в современные технологии адепта: «при материально-техническом обеспечении процесса дачи показаний с использованием средств акустической и визуальной фиксации следственной информации». После чего, ткнув куда-то в ноутбук, включил всю технику и, раздельно зачитав Деркулову «права и обязанности», окончательно разделался с вводной частью:
— Итак…
Глава II Шахта имени XIX партсъезда
С самого детства, как и всякая «сова», я ненавижу, когда меня будят спозаранку. Тем паче вот так, по-собачьи, тряся за плечо. Да еще во время долгожданного провала в теплый, обволакивающий черный кисель без живых картинок, чужого надсадного кашля, придушенного шепота и обычной возни перед печкой. В придачу — вымучен да тело измочалено… И уж тем более — невыносимо, когда это делают подчиненные!
Вырываться из сонного варева все равно пришлось. Да и в пошагово включавшемся сознании вовсю ворочалась чуйка, а это такая подруга — свое возьмет. Наверняка знал — подниматься придется надолго и всерьез, не поспать уж сегодня…
Меж двухсотлитровой стальной бочкой с раскрасневшимся жарким боком и стопой сложенных дверей в дерматине на корточках сидел взводный-один Юра Жихарев. Отсвечивающий в темноте светлым, сложенный вдвое лист бумаги в его руках да набитая «во все дыры» разгрузка [8] угодливо свидетельствовали о непогрешимости интуиции, самовольно взявшей шефство над изнасилованным нескончаемой усталостью мозгом.
8
Разгрузка (сленг) — разгрузочный жилет, используемый для рационального и удобного размещения на теле военнослужащего различного рода вооружения, боеприпасов и снаряжения.
Слишком небрежно скинув ноги с импровизированного подиума, я быстро и неаккуратно сел. Скривившись и присвистнув от резкой боли, развернулся. Служивший одеялом кусок брезента сполз на пол и прямо под берцем высветил размашистую табличку в золоченых виньетках: «Генеральный директор ГП «Родаковоресурсы».
— Видал, Юрец: Педаля постарался… Даже под жопу командиру — генеральскую дверь! А ты говоришь: «растяпа»…
Тень чуть шелохнулась на слабо мерцающем фоне.
— Если эта мандавошка через пять минут не поставит к воротам «газон», я к его бестолковке эту табличку шурупами прикручу!
Ну, благодушия от Жихаря ждать, что кота — грамоте учить. Тем паче по отношению к такому подарку, как Виталя Жук. Ну, да и ладно, проснулся уже, включился, можно не морозиться.
— Давай…
Юра протянул листок и подсветил сверху.
Текст со всей очевидностью подтвердил — начинается!
На обратной стороне какой-то бухгалтерской шифрограммы времен Золотой Родаковской Эры корявым почерком были начертаны три строки:
«Митя! Звонила мама. Они уже в Воронеже. У них все хорошо. Выберись за два-три дня ко мне. Возьми две сумки, передам тебе продуктов».
— Радио?
— Да… «Славяносербск-FM».
— Сколько — там?
Юра блеснул фонариком по руке:
— Двадцать один тридцать две.
Блядь! — нет, это просто подлость какая-то — только отрубился!
— Ты, Денатуратыч, Дэн, Антоша с Малютой и Бугаем, ну и еще пару хлопцев возьми, грузиться. «КамАЗ» и «шестьдесят шестой» — на выезд. Салимуллин за старшего. Его и Кобеняка — ко мне. Пять минут на сборы, максимум…
В послании все понятно и просто. Не ясен только такой уровень секретности. Радиосвязь работает нормально. Мобильники — тоже. Нет же, передали команду через «Вести от близких» — местную ежедневку для беженцев. Тогда почему общий вызов «Митя» — это все подразделения и приданные группы комбрига Буслаева? Может, из-за «продуктов» — две машины с собой. Но тогда что за спешка — двадцать-тридцать минут? Ладно, разберемся…
По мрачному подвалу некогда швейного цеха, переступая в темноте через бойцов и оружие, вышел в гулкий коридор. У полуразрушенного лестничного проема в лицо дыхнуло промозглой сыростью. Не вдохновляет! К неистребимой вони пожарища, соляры с краской и сотни наповал убитых портянок привыкнуть можно, к барахтанью в ледяной грязи — нет. А покувыркаться не сегодня-завтра придется, как пить дать.
У бокового входа в то, что некогда было центральной управой базы, перед грузовиком стояло несколько человек. Навстречу выступил Жихарь.
— Все на месте. «КамАЗ» на АТП. По пути — заберем.
Пока народ лез в кузов, поставил командирам групп задачу на время отсутствия. Узнав, что едем в штаб, Кобеняка сразу заволновался:
— Аркадьич, так, может, — и я?
У мужика жена, взрослые дети, внуки — вся куча-мала домочадцев обреталась у родни где-то под Новым Осколом. Не было случая, чтобы он не воспользовался возможностью позвонить. Потом, наговорившись до матерного ора связистов, упорно гонял бойцов, мрачно приговаривая: «Тяжко в учении, проще в лечении». Сегодня им повезло, ему — нет.
— Степаныч! Не задирай, прошу тебя! Не сейчас… — Под шестьдесят дядьке, и отказывать неудобно, и сам мудаком себя чувствуешь.
— Броню — подогнать под бугор?
Еще один! Старая песнь Салимуллина… Понимаю, что прав, но как расскажешь, не обидев, что у меня приказ «на ухо»: даже ссать под себя. Ему же — машины подай на боевое охранение и отряд рассредоточь. Видите ли, пятьдесят человек в одном подвале не годится. А то я, бля, не знаю! Вообще за «пиджака» [9] держат…
9
«Пиджак» (сленг) — насмешливое наименование в армейской среде офицеров — выпускников гражданских вузов с военной кафедрой.
— Салам, брат! Как мне тебе, не посылая, втолковать, что мы будем сидеть в этом подвале, вот так, как крысы, до тех пор, докуда нужно будет? А?
— Ладно, не заводись. Как лучше хотел…
— Да не завожусь я… Жопа болит, сил нет.
— Здесь Илья за старшего, а первую группу и управление давай ко мне, на АТП?
— Василь Степаныч, уймись! Все будет, как есть… Идите, в нарды погоняйте, водочки накатите и ждите меня с новогодними подарками. Лады?
Тут не выдержал Жихарь: