Чтение онлайн

– Вот такие мои предложения, – пробормотал Горецкий.

С тех самых пор, как он пришел работать к Калюжному, он чувствовал, что не вписался, что не стал здесь своим, что он пришлый. Вроде как на временном соглашении он – выполнит свою часть работы, и распрощаются с ним без сожаления.

Надо отдать должное Калюжному: он не позволил собеседнику окончательно скиснуть. Двинул по столу бумаги, произнес деловым тоном:

– Женщину эту мы отработаем, конечно. Но на нее надежды мало. Главное – убийца этот рязанский и его семейка. Через Кипр все шло, и там нам надо копать. Корнышев в течение недели должен вернуться. И вы крутите этого рязанца фальшивого, что хотите с ним делайте, но чтобы был мне результат!

Он еще некоторое время накачивал Горецкого, задачи формулировал, потом поднялся и, продолжая речь, стал ходить по кабинету, и в какой-то момент, когда он оказался у окна и стоял спиной к Горецкому, Илья быстрым движением озорника-школьника взял с генеральского стола ту книжицу, которую Калюжный перед его приходом рассматривал, и заглянул в нее.

Это был паспорт на имя Али Рустамова, уроженца города Махачкалы.

Разговор с Ивановым Горецкий начал с того, что продемонстрировал ему одну из множества фотографий, привезенных из Воронежа. Иванов взял карточку в руки, взглянул на снимок, дрогнул и испуганно посмотрел на Горецкого.

– Как вы думаете – что это такое? – с невозмутимым видом спросил Горецкий.

– Я не знаю, – пробормотал Иванов и положил фотокарточку на стол.

Было заметно, как дрожат его руки.

– В гробу лежат останки убитого вами человека, – пояснил Горецкий. – Помните материалы своего уголовного дела? Вы убили офицера Алтынова, облили труп бензином и подожгли. Мы недавно вскрыли могилу, – кивнул на снимок Горецкий. – В якобы убитом вами офицере метр пятьдесят роста… Вы когда-нибудь видели полутораметровых офицеров?.. И на трупе нет ни малейших следов огня… И получается, что никакой это не Алтынов. Может, вы и не убивали его вовсе – Алтынова?

– Я не помню, – неуверенно ответил Иванов.

Рядом с воронежской фотографией Горецкий положил уже знакомое Иванову удостоверение. С фотографии на удостоверении на Иванова смотрел моложавый мужчина.

– Ведьмакин Александр Никифорович, – прочитал в удостоверении Горецкий. – Это ведь вы!

Он поднял глаза на собеседника.

– Вы говорили, – осторожно подтвердил Иванов. – Я помню.

– Я надеюсь, у вас в памяти что-нибудь всплыло после того нашего разговора, – предположил Горецкий.

Иванов покачал головой. Не вспомнилось ему. Горецкий терпеливо ждал. Иванов понял, что просто отмолчаться у него не получится.

– Я не помню, – сказал он.

– Надо вспоминать, – настаивал Горецкий.

– Зачем?

– То есть как? – пожал плечами Горецкий. – Мы уже столько времени с вами бьемся, пытаемся вас раскачать…

– А зачем… раскачать?..

Во взгляде Иванова угадывалась опасливая настороженность человека, который давно научился никому не доверять.

– У вас в камере есть зеркало? – спросил Горецкий.

Его вопрос поставил Иванова в тупик.

– Нет, – сказал Иванов растерянно, теряясь в догадках относительно того, чего от него хотят на этот раз.

Горецкий достал из ящика стола прямоугольник зеркала, протянул собеседнику:

– Взгляните на себя!

Иванов посмотрел на свое отражение, и его собственный вид явно ему не понравился.

– Да-а, – пробормотал он обескураженно. – Ну и рожа!

А Горецкий уже двигал по столу удостоверение полковника Ведьмакина. Иванов не сразу заметил его манипуляции, а когда он все-таки обратил внимание на фотографию на удостоверении, Горецкий подсказал тоном свойским и доверительным:

– Вы сравните фотографию и свое отражение в зеркале.

Взгляд Иванова переметнулся с фотографии на отражение и обратно.

– Да-а, – протянул он озадаченно, угадав какое-то сходство. – Ловко!

И в его взгляде добавилось настороженности.

– «Ловко» – что? – уточнил Горецкий. – Какое-нибудь объяснение у вас всему этому имеется?

– Нарисовали вы тут меня классно, – оценил Иванов. – Ну прямо офицер!

– Так ведь вы офицер и есть, – сказал вкрадчиво Горецкий. – И я вам еще не все сказал, Виталий Сергеевич. Вы двух человек убили, если верить материалам уголовного дела. Вы убили старшего лейтенанта Алтынова Ивана Константиновича и полковника Ведьмакина Александра Никифоровича. Только Ведьмакин – это вы и есть! Вы за убийство самого себя приговорены судом и отбываете пожизненное заключение. У вас по расписанию подъем и по расписанию отбой, вас три раза в день кормят, у вас прогулки ежедневные, наверное, предусмотрены, и вообще вы вполне живой и даже не болеете, хотя по материалам уголовного дела вы давно убиты и кремированы.

– Как же так?! – спросил изумленный Иванов-Ведьмакин, у которого в голове воцарился хаос и куда уж ему было что-нибудь понять в словах собеседника, тут хотя бы мысли разбежавшиеся собрать.

– Вот и я удивляюсь, – все тем же вкрадчивым голосом сказал Горецкий. – Нестыковочка получается! Вы на нарах паритесь, а трупов-то нет! Один труп просто исчез, а другой прямо передо мной сейчас сидит, вполне живым выглядит и даже не кашляет!

– Вам нравится Ларнака? – спросил у Кати Корнышев.

– Мне больше нравится Лимасол.

– Почему?

– Там много наших.

– Россиян?

– Да.

– Я так понял, что вы не очень-то охотно шли на контакт, – уловил несоответствие Корнышев. – Старались с русскими не общаться.

– Да, это правда, – подтвердила Катя. – И все равно, когда я слышу русскую речь, я стараюсь держаться где-то поблизости.

– Подслушиваете? – улыбнулся Корнышев.

– Получается, что так, – улыбнулась в ответ Катя.