Чтение онлайн

– Телефон разрядился, а зарядка осталась в гостинице. А где я был ночью – вас не касается. И вам больше не надо за меня волноваться – сегодня я собираюсь победить. Не для команды, а для себя. И это будет только моя победа. – Дима ухмыльнулся. – А потом, если хотите, чтобы я и дальше гонялся за вас, нам надо будет обсудить условия моего контракта. И не забудьте, что вы должны починить крышу на моей машине.

От слов Димы Ежов аж присел.

– Во дела. Ты сначала докажи, что можешь побеждать, а потом уже и поговорим.

– Обязательно, – кивнул Дима, надел на голову шлем и, застегнув ремешок, заявил: – И это... я собираюсь стать лучшим спринтером за всю историю гонок на велошоссе. Так вот.

Переглянувшись с членами команды, Артём произнёс:

– Ну прикольно, а чё?

Равнинный этап прошёл под диктовку команд, имеющих в своём составе сильного спринтера, и отрыв был съеден как и планировалось – за десять километров до финиша. А на пару попыток убежать от пелотона на последних километрах последовала мгновенная реакция, опасность была ликвидирована в зародыше, и смельчаки, покатавшись перед пелотоном несколько секунд, смиренно вливались обратно в общую группу.

Подготовка к спринту и борьба за лучшую позицию начались за два километра до финиша.

Грайпель-Грайпель, крутил головой Дима, выискивая гонщика в светло-жёлтой форме американской команды. Опасаться-то нужно многих, но реальный претендент на подиум всего один – Грайпель. Из всех команд гонки только его заточена под победы на спринтерских финишах, его развозящие идеально выучены, да и сам Грайпель невероятно быстр и вполне способен побеждать без помощников-грегори. А с ними ему просто нет равных.

Да и профиль этапа как раз под него и его команду. Последний километр – идеальная и широкая прямая, на которой будет котироваться только чистая скорость и выучка развозящих.

Да где же этот немец? Его развозящие в составе четырёх человек уже выстроились в линию и заряжают в голове группы, поддерживая скорость выше пятидесяти километров. Да и другие гонщики-грегори включились в работу и начали выстраивать «поезда» для своих спринтеров. По двое-трое или вообще по одиночке они посадили себе «на колесо» своих спринтеров и несутся вперёд, принимая на себя сопротивление воздуха и сохраняя силы своим спринтерам для последнего рывка.

Боковым зрением Дима заметил светло-жёлтую форму, и наконец показался Грайпель, везущий за собой гонщика из своей команды. Последнее место в поезде его команды было занято спринтером-конкурентом, но Грайпель просто поравнялся с ним, крикнул что-то и его развозящие дружно забрали в сторону, построив вместе со своим капитаном идеальную прямую. А сидящий за Грайпелем гонщик своим присутствием пресекал все попытки соперников занять наиболее выгодную позицию в предстоящем спринте. Американцы хотели лишить своих соперников всяких шансов на победу и у них это хорошо получалось.

Ладно, подумал Дима, никто и не рассчитывал, что всё будет легко. Сегодня позицию за Грайпелем защитили, но до финиша ещё два километра и случиться может что угодно, вплоть до массового завала и падения всех гонщиков из американской команды.

Но так будет неинтересно, нужно победить чисто – иначе не стать лучшим и не получить удовольствия от спринта. А пока что остаётся только сидеть за парочкой гонщиков из другой команды и ждать своего шанса.

Сердце Димы ёкнуло и забилось ещё быстрее от наполнившего кровь адреналина.

Началось! Американцы пошли на финиш и первый в «поезде» начал поднимать темп, разгоняясь всё быстрее и быстрее. Через несколько секунд скорость выросла километров до шестидесяти, до того значения, когда её невозможно долго поддерживать в одиночку. Но гонщик из американской команды и не пытался – разогнав группу, отработав на первой позиции и отдав все силы, он бросил крутить педали и ушёл в сторону. А его место занял товарищ по команде, который продолжил тащить «поезд» своей команды к финишу.

Отлаженная машина спринтерской команды американцев работала и работала на отлично. Набрав сумасшедшую скорость, гонщики постепенно укатывали и изматывали немногочисленных разгоняющих соперников и спринтеров, а их капитан тем временем сидел прикрытый телами товарища от ветра и сопротивления воздуха и берёг силы для финишного рывка.

Второй разгоняющий «поезда» американцев ушёл в сторону и в работу включился его товарищ. К этому моменту все случайные гонщики, решившие проверить себя в спринте, давно вывалились из головы группы, и впереди осталось всего человек тридцать – самых быстрых участников гонки.

И чем меньше оставалось до финиша, тем больше и больше народа оставалось позади. Когда третий в «поезде» американцев отдал работе все силы и отвалился в сторону, гонщиков впереди стало совсем мало и практически все они были чистыми спринтерами.

А обороняющий тылы Грайпеля велосипедист всё никак не желал освобождать позицию за своим капитаном.

Плохо-плохо, думал Дима, скоро Грайпель двинет на финиш на предельной скорости, и никак нельзя допустить гандикапа в один велосипед. Но ещё хуже будет, если не получится среагировать на его рывок.

Развозящий спринтера, за которым пристроился Дима, кончился и ушёл в сторону, а его товарищ поднялся в седле и пошёл к финишу, до которого оставалось метров триста.

Рано, слишком рано. Его силы кончатся задолго до финиша. Но слезать с его «колеса» – значит подставиться под воздух и потерять скорость. Ничего не остаётся, как ускориться и идти следом. Нужно попытаться использовать этого спринтера как развозящего.

И в этот момент, едва Дима и его соперник начали спринт, Грайпель поднялся в седле и, как из пращи, выстрелил собой из-за спины своего товарища по команде, мгновенно набрав скорость под семьдесят километров.