Чтение онлайн

– Вы не отвечаете? – заметил Хелльстром.

– А почему я, собственно, обязана отвечать?

– Ваше Агентство является ответвлением исполнительной власти правительства?

– Нет!

Однако Хелльстром прочитал иные показания на приборах, но на это полагаться не стоило. Вероятно, Тимьена сама верила в это, но в глубине души сомневалась. Он заметил, что женщина отчаянно извивается, пытаясь освободиться. Неужели она полагает, что он не видит ее?

– Почему правительство интересуется нами? – спросил Хелльстром.

Тимьена отказалась ответить. Ремни, ее стягивающие, создавали ложное впечатление. На ощупь они казались кожаными и поддающимися ее усилиям, но стоило ей лишь на мгновение ослабить борьбу, как они вновь плотно стягивали ее.

– Вы работаете на Агентство, связанное с исполнительной властью правительства, – сказал Хелльстром. Просто так, из праздного любопытства такое Агентство не станет совать нос в наши дела. Какой интерес мы можем представлять для правительства?

– Вы собираетесь убить меня, разве не так? – спросила Тимьена.

Она отказалась от борьбы, выбившись из сил. Разум ее балансировал на грани истерии. Они собираются убить ее. Они убили Карлоса, а теперь ее очередь. Все шло совсем не так, как задумывалось. Именно это она и предчувствовала с самого начала. «Этот проклятый дурак, Мерривейл! Все у него идет не так, как надо! А Карлос – идиот, каких свет не видывал! Вероятно, он угодил прямо в поставленную ловушку. Они схватили его, и со страху он раскололся. Это было ясно. Слишком уж о многом знал этот допрашивающий. Карлос все им выболтал, и они после этого убили его».

Приборы Хелльстрома показали, что женщина близка к истерике. Страх охватывал его. Он знал, что частично причиной этого страха является его чувствительность к тонким выделениям ее тела. Женщина излучала ужас, который мог воспринять любой работник Улья – поскольку обладал достаточной восприимчивостью к этому. Ему не нужно было даже смотреть на приборы. Позже эту комнату нужно будет промыть под большим напором. Им пришлось сделать то же самое и после допроса Депо. Любой работник, столкнувшись с подобными эманациями, мог быть выведен из равновесия. Но это была его обязанность. Возможно, охваченная страхом женщина выдаст то, что больше всего им хотелось узнать.

– Вы работаете на правительство, – сказал Хелльстром. – Мы знаем это. Вас послали сюда узнать, чем мы тут занимаемся. Что вы предполагали здесь обнаружить?

– Меня не посылали! – пронзительно закричала Тимьена. – Не посылали! Не посылали! Не посылали! Карлос просто сказал мне, что мы отправляемся отдыхать. Что вы сделали с Карлосом?

– Вы лжете, – сказал Хелльстром. – Я знаю, что вы лжете, и вы, разумеется, должны понимать сейчас, что ложь эта бессмысленна. Будет лучше, если вы расскажете мне правду.

– Вы убьете меня в любом случае, – прошептала Тимьена.

«Дьявольщина!» – подумал Хелльстром.

Его праматерь предупреждала его, что всю его жизнь один кризис будет накладываться на другой. Его работники пытали Чужака. Это выходило далеко за рамки концепции милосердия. Такая концепция даже на мгновение не приходила в голову работникам, когда они извлекали информацию, необходимую для выживания Улья. Но такие действия оставляли отметины на теле всего Улья. Более не было нигде в Улье невинных. «Мы сделали еще один шаг в сторону насекомых, которым мы подражаем», – подумал Хелльстром. И спросил себя, почему эта мысль опечалила его. Он подозревал, что любая форма жизни, вызывающая не необходимую боль, постепенно приводит к разрушению своего же сознания. А без сознания, объективно отражающего жизнь, свой смысл может потерять и цель.

С внезапным раздражением Хелльстром рявкнул:

– Расскажите мне о «Проекте 40».

У Тимьены перехватило дыхание. «Они знали все! Что они сделали с Карлосом, чтобы заставить его выложить им все?» Она почувствовала, что леденеет от ужаса.

– Рассказывайте! – рявкнул Хелльстром.

– Я… я не знаю, о чем вы говорите.

Приборы сказали ему все, что он хотел знать.

– Вам будет очень плохо, если вы будете упорствовать, – пояснил Хелльстром. – Мне бы не хотелось, чтобы дело дошло до этого. Расскажите мне о «Проекте 40».

– Но я не знаю ничего о нем, – простонала Тимьена.

Приборы показывали, что это близко к правде.

– Но кое-что вам все же известно, – произнес Хелльстром. – Расскажи мне это.

– Почему бы вам просто не убить меня? – спросила она.

Хелльстром вдруг понял, что действует в тумане глубокой печали, почти отчаяния. «Могущественные дикие люди Внешнего мира знают о „Проекте 40“! Как могло это случиться? Что им известно? Эта женщина всего лишь пешка в большой игре, но все-таки она может дать ценный ключ».

– Вы должны рассказать мне то, что вам известно, – сказал Хелльстром. – Если вы сделаете это, я обещаю не прибегать к крайним мерам.

– Я не верю вам, – ответила она.

– Вам больше некому верить, кроме меня.

– Меня будут искать!

– Но не найдут. А теперь расскажите мне, что вам известно о «Проекте 40».

– Только название, – ответила Тимьена, сникая. «Какой смысл? Им же все известно!»

– Где вы впервые повстречали это название?

– В документах. Их забыли на столе в МТИ, и один из наших людей снял с них копию.

Пораженный, Хелльстром закрыл глаза.

– Что было в этих документах? – спросил он.

– Несколько цифр и формул и еще что-то, не имеющее, правда, большого смысла. Но один из наших людей предположил, что они могут являться частью проектной документации какого-то нового оружия.

– Он не сказал, какого именно типа?

– Кажется, речь шла о каком-то насосе с частицами. В них говорилось о том, что это оружие способно входить в резонанс с материей на расстоянии, разрушать стекло и тому подобное. – Она глубоко вздохнула, подумав, зачем она говорит это. В любом случае ее убьют. Какое это имеет значение?