Чтение онлайн

— Не знаю, Тарджис, — отвечал мистер Смит. — Кажется, хочет продать какой-то материал. Он послал в кабинет хорошие образцы, мистер Дэрсингем и Гоус оба говорят, что образцы первоклассные, а я в этом мало понимаю. Но наверное, цена окажется такая, что о покупке нечего будет и думать.

— Забавный он, правда?

— Препротивный хам, — подала голос от машинки мисс Мэтфилд. — Представьте себе, каково было бы служить у подобного человека. Ужас!

Мистер Смит внимательно посмотрел на нее и затем, сказав Стэнли, чтобы он принялся за работу, а если у него работы нет, так нашел бы себе какую-нибудь, повернулся к Тарджису и посмотрел на него с тем же пристальным вниманием. Одному из них придется уйти. Сказать им теперь же? Мисс Мэтфилд, вероятно, не примет этого близко к сердцу, — ее трудно чем-нибудь пронять — хотя она очень добивалась места у них в конторе. Ну, а Тарджис… у него есть старый отец, который бедствует где-то в провинции, а сам он живет здесь, в Лондоне, в меблированных комнатах, и был бы счастлив, если бы у него оказался капитал в пять фунтов. Для Тарджиса это будет жестоким ударом, ему не легко будет найти другую службу. Следовало бы уволить мисс Мэтфилд. Но мисс Мэтфилд — девушка с образованием, она работает лучше, чем Тарджис, она охотно возьмет на себя часть его работы. Да, да, над этим еще надо поразмыслить, а сейчас ждет тысяча разных мелких дел.

Трое мужчин в кабинете мистера Дэрсингема оставались там еще с полчаса, не подавая никаких признаков жизни, кроме доносившихся по временам голосов. Но через полчаса дверь открылась; контора наполнилась громким говором и острым запахом сигар, и мистер Дэрсингем крикнул:

— Послушайте, Смит, мы все уходим. Вернусь не раньше ленча. Если задержусь, я вам позвоню.

И они вышли, а мистер Смит и Тарджис в изумлении уставились друг на друга.

Время завтрака (все служащие уходили завтракать по очереди, начиная со Стэнли, который на этот раз отправился в столовую и поел сосисок с картофельным пюре) наступило и прошло, день кончался, а ни о мистере Дэрсингеме, ни о Гоусе не было ни слуху ни духу. Вести пришли уже тогда, когда в конторе началась обычная горячка последнего часа и Стэнли бешено орудовал копировальным прессом, а Тарджис рычал на телефон и затем вопил в трубку.

— Алло, это вы, Смит? Говорит Дэрсингем. — Даже по телефону можно было различить в голосе мистера Дэрсингема какие-то новые, сочные ноты. Он, видимо, был очень возбужден.

— Да, Смиту телефона. Слушаю, мистер Дэрсингем.

— Хорошо, очень хорошо. Вот что, Смит, я сегодня в контору не вернусь. Как у вас там, ничего срочного? Тогда делайте все, как обычно, и… э… подпишите там все, что нужно, кончайте, заприте контору и идите домой.

— Все будет в порядке, мистер Дэрсингем. Срочного ничего нет. Но как быть с тем, о чем мы говорили утром? Насчет Тарджиса и мисс Мэтфилд.

— Все уладилось. — Телефон как будто хихикнул. — Об этом вы ничуть не беспокойтесь. Тарджис остается. Мисс Мэтфилд остается. А вы знаете, Смит, что отец этой девушки играл в команде «эльзасцев»? Да, это тот самый Мэтфилд. Нет, она остается. Мы оставим обоих.

— Я очень рад, сэр, — сказал мистер Смит, и в самом деле обрадованный, но, пожалуй, еще больше озадаченный: во всем этом ничего нельзя было понять.

— Завтра все вам объясню, Смит, — продолжал голос. — Увольняется только один человек — Гоус.

— Кто? Я, должно быть, ослышался, сэр…

— Гоус, Гоус. С ним кончено. Да, с Гоусом мы расстаемся. Я не хочу его больше видеть. Когда он придет за деньгами, уплатите ему сразу, слышите, Смит, сразу все, что ему причитается за этот месяц. А затем велите убираться на все четыре стороны.

— Но… что такое случилось, мистер Дэрсингем? Не понимаю…

— Завтра утром все узнаете. Так вы поняли насчет Гоуса, да? Рассчитайте этого бездельника, когда он явится, отделайтесь от него, понятно? Ну, вот и все. До свиданья, старина.

Ошеломленный мистер Смит повесил трубку и отошел к своей конторке. Но не успел он собраться с мыслями и решить, следует ли рассказать новость остальным, как дверь стремительно распахнулась и выбросила на середину комнаты какую-то фигуру, которая круто остановилась на месте. Это был Гоус. Его ветхое пальто все так же болталось на нем точно с чужого плеча, но зато котелок, всегда сдвинутый на затылок, теперь был надвинут на лоб и придавал Гоусу необычный и даже зловещий вид. Лицо было багрового цвета, глаза сверкали. Он то открывал, то закрывал рот, как рассерженная рыба. Сказать о Гоусе, что он «подвыпил», было все равно, что ничего не сказать, ибо в таком состоянии он бывал постоянно. Но на этот раз он явно выпил больше, чем всегда, или мешал вино с водкой. И его вид, манеры — все решительно было настолько необычайно, что в конторе все сразу перестали работать и уставились на него.

— Смит! — прокричало это видение хриплым низким голосом. — Отдавайте мои деньги, слышите? Жалованье за весь месяц и комиссионные по вчерашний день. Я порвал с «Твиггом и Дэрсингемом», покончил со-вер-шен-но. — Гоус сделал величественный жест, точно отсекал что-то, и при этом чуть не потерял равновесия. — Я порвал с ними, они — со мной. Все кончено.

— Мистер Дэрсингем только что сказал мне об этом, Гоус, — начал мистер Смит, с удивлением глядя на него. — И я отдам вам ваши деньги, если они вам действительно сейчас нужны…

— Необходимы. Все кончено… На-все-гда, на-все-гда.

— Но в чем дело? Что случилось?

— Я вам скажу, в чем дело, — ответил Гоус с потрясающей торжественностью, опустив голову так низко, что, казалось, котелок сейчас свалится. — В Го… Голспи, вот в ком дело. Гол-ссс-пи.

— Что? Вы имеете в виду…

— Того, кто приходил утром.

— А он-то тут при чем?

Гоус с вызывающим видом откинул голову.

— Мистер как его… Сволочь Голспи — вот как его зовут! — отчеканил он. — Это настоящий сатана. Я ему сказал, сказал… тридцать лет, тридцать лет работаю! А он что ответил на это? Чт о эта сволочь ответила, как вы думаете?

— Тише, тише, Гоус, — остановил его мистер Смит, указывая глазами на мисс Мэтфилд.

— Можете не стесняться, — холодно заметила та. — Продолжайте, мистер Гоус. Что он говорил? Расскажите нам.

— Не важно, что он говорил, — воинственно прокричал Гоус, обводя всех грозным взглядом. — Не все ли равно, что он говорил? Кто он такой? Откуда взялся со своими выпивками, да сигарами, да роскошными завтраками? Все эт-то очень мило, но виски да сигары может купить кто угодно. И покупает… И так же точно каждый может заказать богатый завтрак… А то, что я говорю, — тридцать лет, не забывайте… тридцать лет! — то, что я говорю… к этому следует прислушаться. И я спрашиваю: в чем дело? Откуда он достал эти образцы? Кто послал его сюда?

— Хорошо, но что он сделал? — спросил мистер Смит. — Вот это я хотел бы знать.

— Хвастает да морочит людей, вот что он делает, — с готовностью пояснил Гоус, снимая шляпу. — И он уже мистером Дэрсингемом вертит вот так… вот так. — К великому восторгу Стэнли, Гоус изо всей силы ударил рукой по своему котелку. — Он всех… как это называется… ну, вы знаете… как это… — И, желая наглядно изобразить, что он имеет в виду, Гоус еще больше вытаращил глаза и, повертев перед ними пальцем, указал на мисс Мэтфилд, которая неожиданно залилась громким смехом.