Улица
Шрифт:
А в один прекрасный день, раскрыв газеты, мы прочли, что Хват Берлинг, легендарный летчик-ас, теперь воюет в израильских военно-воздушных силах. Этим вечером в «А-боним» нам сказали, что воевать-то он воюет, но за тысячу долларов в неделю. Арабы тоже подступались к Берлингу, но мы перебили цену.
До Эрец Берлинг не долетел. Его истребитель разбился неподалеку от Рима.
Наша группа как-то вдруг начала распадаться. Мы окончили среднюю школу. Кое-кто из хаверим и впрямь переехал жить в Эрец, кое-кто учился в университете, большинство поступило на работу. Ирвинга — он ведал средствами Еврейского национального фонда — с позором изгнали из «А-боним»: обнаружилась недостача чуть не в двести долларов.
У нас завелись новые друзья, новые увлечения. Херши поступил в Макгилл. У меня отметки были похуже, и мне пришлось довольствоваться куда менее завидным колледжем сэра Джорджа Уильямса. Спустя несколько месяцев я увидел Херши в «Кафе Андрэ». В белом свитере с большой буквой М на груди он пил пиво в теплой компании блондинистых парней и девиц. Отбивая такт кулаками, они распевали:
Если б все девчонки были, как кролики, серы, Я бы, как заяц, учил их дурным манерам.Мои дружки стали издавать тощий журнальчик. Я написал первую поэму. Мы с Херши — не без неловкости — помахали друг другу. Он не подошел к моему столу; я — к его.
Памяти своего брата Иосифа Александровича Глоцера посвящает это издание Ю.А. Глоцер, при финансовой поддержке которого выпущена книга.