Чтение онлайн

— Вы считаете, что Монте решится на штурм комтурского замка?

— А у него нет другого выхода, — сказал ландмайстер. — Ему позарез нужны эти суда. Двадцать четыре рода вармов запросили мира, у самбов почти не осталось воинов, да и натанги устали воевать и уже бегут от него. В последнее время Монте приходится нанимать литовцев, а для этого требуются средства. Вот он и вышел из Дикого леса.

— А что же он делал на полуострове?

— Не знаю, — сказал фон Тиренберг. — Это и для нас загадка. Может, хотел пополнить свой отряд самбами, а может, ему что-то понадобилось на Ромове. Разве христианину дано знать, что придет в голову язычнику?

— Значит, путешествие откладывается, — задумчиво сказал Вуйко.

— Это уж как вам угодно… — ответил ландмайстер.

— А может, вам с друзьями начать с прогулки вдоль залива? — предложил фон Тиренберг.

— Хорошая идея, — отозвался хорват.

— Правда, вам придется потерпеть и мое присутствие, — усмехнулся монах.

Вместе с ним на «прогулку» к замку Бальга отправилось еще сорок братьев Ордена и две сотни кнехтов. Учитывая, что и по пути, в Бранденбурге, к ним могли присоединиться рыцари, да и в Бальге их было не меньше десятка, Вуйко понял, что на сей раз Орден всерьез собрался прикончить Монтемина.

До Бальги крестоносцам было не суждено дойти. Да и в Кёнигсберг вернулись не все. Монте встретил их в миле от Брандербурга.

Нападение было неожиданным. Пруссы набросились с двух сторон, направив всю силу удара в центр походной колонны, стремясь развалить ее пополам. Им не удалось этого сделать, однако главной своей цели — не дать рыцарям перестроиться боевым вепрем — Монте достиг. Такая тактика уже не раз приносила ему победы. Точно так он разгромил Орден в битве при Покарбене. Бой, при котором нет ни флангов, ни авангарда, а все мешается в бешеном вихре, когда непонятно, где свои, а где чужие, был страшен только для тяжеловооруженных рыцарей. Пруссы же ориентировались в свалке, как летучая мышь в ночном лесу. Именно в таком бою, когда каждый за себя и все зависит только от личной храбрости и умения вовремя извернуться, витинги показывали все то, чем они владели.

В первые же минуты была уничтожена почти вся пехота Ордена. Таяли и разбросанные по полю всадники в белых плащах с крестами. В основном те из них, кто прибыл в Пруссию в последнее время, откликнувшись на призыв Папы. Хорошо обученные, грамотные и дисциплинированные военные, они ничего не могли противопоставить яростной драке без правил, в которой пруссы были непревзойденными мастерами, подобными лесным животным — рыси, волку или кабану, чьи изображения и даже целые головы носили на своих кожаных флагах.

Однако отряд фон Тиренберга состоял не только из новобранцев, и вскоре под штандартом комтура Гирмовы собрались остатки пехоты и около трех десятков рыцарей. Небольшое, но плотное, закованное в броню высоких щитов ядро вначале успешно отразило несколько свирепых атак, потом встряхнулось, как кабан, разбрасывающий легавых, и двинулось, десятками подминая под себя язычников.

Первым увидел предвестников своей катастрофы сам князь натангов. На западе, на краю покрытой редким кустарником долины, уходившей к заливу, он заметил светлое пятно, увеличивающееся в размерах. Отчаянно трубя в рог, он попытался созвать воинов под свой треугольный флаг, но на разгоряченных схваткой, непривычных к подчинению витингов эти звуки не произвели впечатления. Визжа и улюлюкая, они кружились вокруг людей фон Тиренберга, остервенело стараясь пробить брешь в их обороне.

Возможно, Монте еще удалось бы что-то сделать, чтобы спасти положение, но в его правое плечо вонзилась стрела. Он вырвал ее, посмотрел туда, откуда она прилетела, и обнаружил, что сквозь ряды его личной дружины к нему прорубаются несколько воинов, которых можно было бы принять за пруссов: на них не было белых плащей и их щиты не украшал черный крест. Но опытный глаз сразу по виртуозной манере владения мечом и хладнокровию, с которым те упорно двигались, уничтожая все на пути, вычислил бы в них профессионалов-наемников. Один, с широким темным лицом, прячась за спинами своих товарищей, как заведенный посылал стрелы, доставая их из-за плеча, в сторону Монте. Три или четыре уже торчали в щите вождя. Следующая ударила Монте в шлем, гулко отозвавшийся звоном. Вождь посмотрел в долину. Отряд рыцарей из Бранденбурга был уже так близок, что видно было, как поблескивают в лучах весеннего солнца их шлемы.

«Все, — подумал Монте. — Это конец».

Он протрубил отход и, не дожидаясь, присоединится ли к нему кто еще, с полусотней своих приближенных помчался к северу — прочь из тисков, в которых вот-вот мог оказаться.

Уже выбравшись на свободное от боя пространство, он оглянулся и увидел, что шестерка наемников, так настойчиво искавшая встречи с ним, устремилась вдогонку.

Рана в плече Генриха Монтемина плохо заживала. Видно, наконечник стрелы был смазан соком какого-то растения. Сейчас рука уже двигалась, и опухоль начала спадать, но поначалу, когда ее разнесло и она покрылась синими пятнами, вайделот надров думал, что руку требует божок Пушкай, что живет под корнями бузины, и всерьез советовал отсечь ее и отдать богу, пока тот не захотел все тело князя.

В большой, хорошо укрепленной деревне надров Капнинесвик, [122] что была под холмом — там, где сходятся Писса, Анграпа и Инстер — Монте «гостил». Именно так его пребывание и называлось, ибо, согласно заповедям короля Вайдевута, никто не мог изгнать гостя из своего дома. Здесь, в лесах Надровии, которые крестоносцы прозвали Диким лесом, в сознании людей, еще почти не тронутом пламенем беспощадной войны, страх нарушения священного Договора между пруссами и богами был сильнее соображений безопасности. А последние требовали немедленно указать Генриху на ворота. Тем более что он был князем другого народа — натангов и на особое отношение к себе у надров не мог рассчитывать.

В отличие от других вождей, прощаемых Орденом, едва те сложат оружие и признают крест, грехи Генриха Монте перед христианами были так тяжки, что он был приговорен к смерти без права обжалования. Орден ловил его, как мятежника и преступника, виновного в массовых казнях. Ловил Монтемина и прибывший в Пруссию с отрядом рыцарей брат его жены, принесенной князем в жертву богу Потримпу. Искали друзья Хиршхальса, божьего человека, славного воина, приютившего Генриха в юности и взлелеявшего собственного палача, — князь послал его на костер, празднуя очередную победу. Дружба с этим человеком становилась опаснее признания в язычестве.

Совсем недавно Монте узнал, что ко всем перечисленным врагам добавились еще какие-то охотники. Они шли за ним по пятам с момента сражения у Бранденбурга. Из донесений его шпионов, поступавших с мест, где объявлялась шестерка наемников, можно было понять, что они — не монахи и не приехавшие из империи за приключениями рыцари. Судя по тому, что о них рассказывали, эти люди были из тех, которые еще до своего рождения посвящались войне, из таких же, как сам Монте, военных родов. Они, умевшие питаться дождевыми червями и корой деревьев, дышать под водой и убивать движением пальцев, а не доблестные всадники с перьями на шлемах были опасны Генриху Монтемину. Он уже два раза посылал в ночь своих лучших лазутчиков, но никто из них назад не вернулся. Монте подумал, что Орден нанял этих молодцев для его поимки. Такое уже было, и тогда ему удалось откупиться. Он не считал, что эти наемники чем-то отличаются от тех: все они воюют за деньги, а значит, их можно перекупить. Но на отправленный запрос — что им нужно, чтобы уйти из Дикого леса, пришел ответ — голова Монте.