Ультиматум
Шрифт:
– Кто это «мы»? – уточнил Боун. Ему не верилось, что этот камбузный жук успел так быстро сообразить, что у него уперли тараканью отраву.
– Заходите, ребята! – позвал кок, и в каюту ввалились корабельный механик Цандлер, боцман Душивер и еще трое матросов из свободной смены. У всех было приподнятое настроение, а Душивер держал наготове портативную видеокамеру.
– Что это означает? – недоуменно спросил Фогель.
– Сейчас-сейчас. – Кок подал знак Цандлеру, и тот вывалил из сумки на пол каюты белого пуделя.
– Это на что же вы намекаете? – строго спросил Боун, упирая руки в бока.
– Но ты же сам мне говорил, – напомнил ему кок, – ты ведь этот, зоофил?
35
Картины одна восхитительнее другой проносились перед Джоном-птицей, Джоном-чайкой. От стремительных падений вниз у него захватывало дух, откуда-то из неведомых слоев пространства прилетали слова: «… Между тучами и морем гордо реет буревестник…»
«Буревестник – это я», – с удовольствием осознал Джон.
Даже когда полыхала молния и небо сотрясал гром, он ничего не боялся и – вж-ж-жик – разрезал волну острым крылом.
Тряска от налетевшей бури все усиливалась, и в какой-то момент в сознание Джона, охваченного восторгом, проникла неприятная догадка, дотянувшаяся до него из прежней жизни.
«Трясет потому, что наше судно проходит сквозь коридор – впритык к нагромождениям аномальных зон», – сообщил Джону чей-то бесстрастный голос.
«Ну и плевать», – ответил голосу Джон.
«Как только твое судно выйдет из коридора, его настигнут корабли-убийцы и разнесут на мелкие кусочки».
«Я же сказал – плевать», – досадливо отмахнулся Джон. Этот назойливый голос отвлекал его от полетов на морем, а это было важно – важно для теперешнего Джона, Джона – свободной птицы.
«Твое молодое тело будет разорвано на безобразные ошметки, и ты уже никогда не займешься сексом с Кэти».
«Плевать на Кэти! Полеты над волнами приятнее секса!»
«Ну-ну, птица-Джон, – тогда подумай о маме… И не говори, что будешь прилетать к ее окошку и долбить в стекло клювом… Не смеши меня!»
Возразить на этот убийственный аргумент Джону-птице было нечего. И он оставил океан.
По глазам мучительно ударил яркий свет.
Почувствовав чье-то прикосновение, Джон вскрикнул и, резко вскочив с пола, обнаружил в своей каюте посторонних людей.
Приглядевшись, он понял, что эти люди ему знакомы, он видел их раньше на судне, только сейчас Они чем-то испуганы.
– Ты же сказал, что он давно умер! – воскликнул Боун.
– Да, Фогель, ты нам обещал, – напомнил Цандлер, засовывая в собачий мешок брюки Саблина.
Только сейчас Джон заметил, что он совершенно голый.
– Прочь, воронье! – закричал Джон. – Прочь, стервятники! – Метнувшись к постели, он выхватил из-под подушки свой огромный пистолет.
Все, кто был в каюте, наперегонки бросились к двери, устроив возле нее настоящую свалку. Джон пальнул в потолок – и проход моментально очистился.
– Вороны, – тихо произнес Джон и шагнул в коридор. Прохладные струи гонимого вентиляцией воздуха приятно остудили его тело, напомнив об океанских ветрах.
Слегка покачиваясь, Джон пошел вперед, балансируя непослушными руками и стукаясь пистолетом о стены.
Корабль продолжал содрогаться под ударами тяжелых аномальных волн, а следом за ним, стремительно сокращая дистанцию, мчались убийцы. Джон чувствовал опасность всем своим существом, только не понимал, откуда она исходит. Он растерянно оглядел пустынный коридор и вдруг вспомнил, где находится капитанская рубка. «Нужно немедленно встретиться с Кесслером» – подумалось ему.
– Надо что-то предпринять. Мы будем бороться… – сказал он вслух.
Отталкиваясь от вибрирующих стен, Джон упрямо пробирался вперед. Ему казалось, он знает, что нужно делать.
Возле одной из дверей Джон остановился передохнуть и неожиданно услышал пение: кто-то выводил ноты дребезжащим фальцетом.
Наконец собравшись с силами, Джон совершил последний переход и, ввалившись в капитанскую рубку, растянулся на полу. Находившиеся там офицеры посмотрели на него с удивлением.
«Э, да он пьян», – подумал капитан Кесслер и уже хотел было сказать Саблину что-нибудь эдакое, но прикусил язык, заметив в его руке пистолет. Капитан-пилот не сомневался в своей скорой гибели, однако получить пулю раньше других ему не хотелось.
Между тем Джон с трудом поднялся с пола и, сев на стул, произнес:
– Альберт, мне нужна ваша помощь…
– Но что я могу сделать для вас? Мы все в одинаковых условиях.
– Нет, не в одинаковых… – Джон потряс над головой пистолетом. – Вы человек, а я еще немного… птица…
– Птица? Какая еще птица?
– Это сейчас не важно… Соберите людей – человек пятнадцать, и пусть они идут в грузовой трюм…
– Но зачем? – Если бы не пистолет в руках этого сумасшедшего, капитан не стал бы с ним церемониться.
– Нужно собрать в одном «чифтере» полный комплект снарядов…
– А где ж их взять, эти снаряды?
– В каждой машине имеется пять штук – для тестовых стрельб… – пояснил Джон. Говорить ему было трудно, и он помогат себе, дирижируя пистолетом. – И… И найдите мне, пожалуйста, какие нибудь штаны… Я замерзаю…
«Значит, трезвеет», – подумал Кесслер и повернулся к лейтенанту Шоу:
– Принесите господину сопровождающему штаны, лейтенант. И соберите для него людей…
– Слушаюсь, сэр, – кивнул Шоу, так же, как и капитан, не сводивший глаз с пистолета Джона Саб-лина.