Чтение онлайн

Когда она добежала до того места, где оставила брата, то обнаружила, что лес пуст. Заметавшись, как птица, среди стволов, Татьяна уже собиралась закричать, когда услышала сопение, доносившееся из ямы. Подбежав к краю, она увидела спускавшегося вниз Алешу.

– Что ты делаешь?!

От ее крика он вздрогнул и чуть не упал. Начал что-то объяснять, волнуясь и запинаясь, но Татьяна не стала слушать: она вытащила его из ямы, силой заставила стянуть футболку, и пожалела, что не захватила для него другую. Усадив Алешу на краю ямы, Таня приказала ему сидеть тихо и не двигаться с места, а сама, взяв лопату, спустилась к телу.

Она ожидала, что копать будет тяжело, но, к ее удивлению, заступ входил в землю, словно в песок. Камни Татьяна предусмотрительно сложила в мешковину и оттащила в сторону. Их оказалось много, и кровь была не на всех, но она решила не рисковать.

Выкопав яму, Таня схватила безжизненное тело за руки и потащила к могиле. От этого зрелища Алеша, до того сидевший тихо, пришел в такое возбуждение, что принялся прыгать, точно обезьяна, издавая птичьи крики, и, пока Татьяна не накричала на него, не успокоился. Таня сбросила труп в яму и принялась старательно зачищать кровавую полосу, оставшуюся за ним. Камни в мешке отправились вслед за окровавленной землей, затем в яму упали куски дерна, которые показались ей покрытыми бурыми пятнами. Татьяна работала бешено, ни о чем не думая, выполняя ею самой заданную программу и не отвлекаясь на мелочи вроде содранной кожи на руках и ломоты в спине.

Когда тело было закопано, она выбралась наверх и вырвала несколько веток малины. Ее не волновало, что малина засохнет, – все, чего ей хотелось, это скрыть следы на дне провала, кричащие о том, что здесь кто-то работал несколько часов не покладая рук. Земля в том месте, где она закопала убитого, казалась рыхлой, и Татьяна сначала притоптала ее, а затем набрала, отойдя подальше, полный подол хвои, шишек и опавших веток, и разбросала вокруг могилы и на нее. Часть камней осталась валяться на земле, но Таня утешала себя тем, что ни на одном из них нет крови.

Все мысли о том, что она делает, Татьяна отгоняла. Она поставила перед собой задачу – спрятать тело и те улики, которые могли бы указывать на брата, – и методично решала ее. Алешину футболку она собиралась сжечь, но спичек с собой не было, и, подумав, Таня ограничилась тем, что закатала ей рукава, чтобы не было видно побуревших пятен. «Вернемся домой – сожгу».

Когда все было закончено, Таня выбралась из ямы и пошла к реке. Лихорадочная возбужденность, в которой она пребывала последние часы, исчезла, и она почувствовала озноб, быстро сменившийся жаром. Опустившись на колени прямо в мутную воду, Таня умыла лицо и едва успела отскочить в кусты. Ее долго рвало, и потом, обессилев, она лежала на берегу, пока мысль о брате не заставила ее взять себя в руки.

Леша покорно ждал на краю ямы, и когда она увидела его – полного, нескладного, уродливого, как птенец, – сердце сжалось от мучительной боли за него и от страха, что все может всплыть. О себе Таня не думала: она представляла койку, к которой привязан ее глупый младший брат, и его лицо – непонимающее, перепуганное лицо ребенка, которому причиняют боль.

– Пойдем домой, – тихо сказала она, прогоняя отвратительное видение, и наклонилась, смахивая с головы брата овода.

Если бы не овод, Таня заметила бы человека, наблюдавшего за ней из-за деревьев. Но когда она распрямилась и обернулась, чтобы бросить последний взгляд на замаскированную могилу, тот уже спрятался за сосной.

К вечерней встрече с Алисой Роман готовился особенно тщательно, но приготовления его касались не столько внешнего вида, сколько настроя. Настрой сегодня следовало иметь правильный, и для того, чтобы войти в нужное состояние, он провел не меньше десяти минут, рассматривая ее фотографию и про себя разговаривая с девушкой.

Эту технику он освоил несколько лет назад, когда только начинал работать на шефа. Вспоминая себя тогдашнего, Роман усмехался: сколько же в нем было апломба и нахальства! Он знал, что красив, знал, что нравится женщинам, и самонадеянно считал, что этого будет вполне достаточно для выполнения тех заданий, для которых его взяли.

Шеф, мудрый человек, быстро сбил с него спесь, подсунув ему немолодую, по меркам юного Ромы, дамочку – лет тридцати восьми, невыразительной внешности: сухопарую блондинку с мелкими чертами лица. Муж блондинки хотел выяснить, устоит ли его супруга перед соблазном, и Роман начал работать, заранее уверенный в результате.

Однако все вышло не так, как он ожидал. Дамочка легко пошла на контакт, но стоило Роме намекнуть на продолжение отношений, как она выскользнула и на прощание даже позволила себе небрежное высокомерие. Он не смог бы повторить то, что она сказала, да это было и неважно: высокомерие пряталось в интонациях, в ее взгляде, в легком пожатии плеч... Он потратил на эту стерву два вечера, а она даже не дала себя поцеловать!

Докладывая об «операции», Роман интерпретировал события в свою пользу, выставив дамочку верной женой, устойчивой к мужской красоте и обаянию – если только красота и обаяние не исходят от ее супруга. Шеф выслушал его рассказ, хмыкнул и отрядил на продолжение операции Антошу – субтильного субъекта с кривой ухмылкой и крашеной белой челкой.

Антоше крепость сдалась после третьей встречи, и все стороны получили свое: семейная пара – развод и такой раздел имущества, который устраивал заказчика, фирма – гонорар, а Роман – щелчок по носу и важный урок. «Женщины клюют не на красоту, – сказал шеф, проводя разбор полетов. – Они клюют на исполнение своей мечты. Тебе придется этому учиться».

И Рома учился. Выяснилось, что клиенток, не клюющих на стандартные приманки, – меньшинство. Роман посмеивался про себя, слыша, что мужчинам достаточно красивой фигурки и смазливого личика, чтобы они увлеклись их обладательницей и забыли обо всем. Женщины, с его точки зрения, были устроены куда проще! Им даже не нужны в избраннике фигура и лицо, если он соответствовал образу идеального возлюбленного, а таких образов-схем оказалось всего три. Следовательно, и всех клиенток можно было рассортировать на три группы.

Для первой важна была сила – во всех ее проявлениях. Сильный мужчина платил за все, принимал решения за всех и готов был сражаться со всеми, если в том была необходимость. Мозги сильному мужчине были необязательны, их успешно заменяли инстинкты, и чем ярче они демонстрировались, тем охотнее обрабатываемые дамы падали в объятия самца. Роман так и называл этот образ – «самец». Он ему хорошо удавался.

Вторая группа любила «качели». Раскачивание эмоций – вот тот крючок, который цеплял этих женщин: от грубости к нежности, от издевательской, утонченной язвительности – к нескрываемому обожанию, от любви к безучастности... Некоторым требовалось разнообразие, другие ловились на одну только смену чуткости и равнодушия, но с каждой из них тактика была рассчитана и ясна с первых часов знакомства. Роману был не по душе оттенок механистичности, который имелся в «качелях», но он признавал, что их достоинство – в простоте и предсказуемости.