Чтение онлайн

Машину вновь сильно вильнуло, от чего Кречет ударился головой о стойку двери. — Володенька, ехать аккуратней, я тебя уже не прошу. Это чревато! Как только я об этом прошу, ты сразу делаешь с точностью на оборот!

— Так машину беречь надо, а тут какой-то недоразвитый мертвяк решил дорогу переползти.

— Если, вдруг, надумаешь кого протаранить, старайся угробить фару, а не радиатор.

— Оки, оки. Буду аккуратен, как на кредитном автомобиле в конце срока кредитования. Внимание! Сейчас прыгнем! — громко предупредил он и машина, пролетев несколько метров в воздухе, приземлилась, судя по сменившемуся за обочинами пейзажу, уже на другом куске земли.

На краю дороги проскочил дорожный знак населенного пункта «Щурово». — Я сюда в санаторий ездил, еще в школе, классе, примерно, в пятом. Это Донецкая область. Санаториев натыкано по берегу Донца, что грибов. Леса сосновые, воздух чистый, — прокомментировал Володя увиденный знак.

На обочине стали мелькать указатели: «Родничок», «Чайка», «Солнечный», «Альтаир». Кречет, глядя на них, высказал предположение: — Думаю, что в сторону санаториев и детских лагерей, сворачивать нам смысла нет. Там точно такой же беспредел, что и в городке, который мы покинули. Надо место искать и не очень отдаленное от цивилизации, в виде крупных населенных пунктов, но, в тоже время, крепкое, в плане защищенности. Если такое найдем, то есть шанс, что туда же со временем подтянутся и другие выжившие люди. А в населенные пункты будем выбираться для пополнения запасов пищи.

— Она ж не бесконечная! А часто еще и быстро портящаяся.

— Если мы стали свидетелями конца эпохи человечества, то придется переходить на натуральное хозяйство. Охота и земледелие, вот что нас ожидает в ближайшем будущем.

— Если не сожрут, — тихо вставила свою реплику в монолог Василия Оксана.

— Кстати, о людоедах. Коллеги, а вы обратили внимание, что они разные. Одни быстрые, другие медленные и дерганные, а несколько штук вообще ползком передвигались. Вероятно, что это от количества кормовой базы. Если в одном месте собрались только заболевшие, то у них шансы на отъедание примерно одинаковые. Они друг другу конкуренты в добывании пищи, но по силе не отличаются. А вот те, кто по резвее, эти, думаю, после заражения сумели сожрать кого-то из не заразившихся людей, которые и слабее по физической силе, и по выносливости, и оказались не в то время не в том месте. Кроме того, у них еще и порог чувствительности боли сильно понижен. Даже если человек и оказывал им какое-то сопротивление, раны, которые они друг другу наносят, производят различный эффект противоборствующим сторонам.

— Угу. Вспомни тех тварей, что тебя зажали в глиняном карьере, когда ты от ментов удирал. Те, явно, успели перекусить, и даже не одним человеком.

— Не от ментов я там удирал, а покинув населенный пункт с взбесившимися, как я считал, жителями, по собственной неосторожности, попал в непростую ситуацию.

— Любишь ты, Кречет, умными фразами высказываться.

— А ты подумай лучше, сколько всего сожрать успела та тварь, что на ферме мы заметили? И какие у нее возможности открываются в умерщвлении всех остальных: и людей, и нелюдей, и крупных животных!

Владимир включил радио, которое, естественно, выдало сплошное шипение. По нажимав на разные сенсорные кнопки он добился включение магнитофона. Из динамиков полилась печальная песня, исполняемая голосом с хрипотцой:

«Зима опять прошла и лучики тепла, застенчиво глядят в мое окно. И вновь защемит грудь и в сердце влезет грусть, по памяти пойдет со мной».

— О! Нормальный музон! — обрадовался Мелов. А то, как-то скучно.

— Хорошая песня, но слова от нашего мира отличаются. Да и голос исполнителя другой.

— А что значит фраза «отличаются от нашего мира»? — уточнила у Василия Оксана. Ее уже сильно «напрягал» молодой попутчик с его «зоновскими» словечками, временами проскакивающими в речи.

Кречет был его полной противоположностью. Сдержанный в поведении, речь четкая, понятная, хотя и с преобладанием «заумных» выражений, держится независимо, четко доводит свои пожелания слушателям, но не командует.

— Дело в том, сударыня, что, осматривая домовладение, которое мы столь поспешно покинули, мы обратили внимание на календарь, который был в телефоне хозяина дома. Так вот, тут сейчас, внимание, 2025 год. Как Вам такой подход? А?

Кречет очень обрадовался, произведенному на девушку, судя по ее глазам и раскрывшемуся рту, впечатлению.

— Видишь ли, Оксана, ты в окно увидела только то, что поменялся вид за счет поселка, появившегося на месте других строений. Я же, с этим вот субъектом, странной наружности и еще более странным для меня содержанием, добираясь до города, успели увидеть, что территория, как бы собрана из различных лоскутков земельных участков, разной площади и конфигурации границ. И вот теперь, сдается мне, что эти самые лоскутки были кем-то собраны из разных мест и перемещены в одно место.

— А зачем же такое делать?

— Вопрос не по адресу, девочка моя. Вот, если Володеньке зададите, он вам непременно сразу же выдаст свою теорию, причем, по любому вопросу, но, как часто бывает, эти теории, разбиваются о скалы объективных факторов. Так что, ответа на ваш закономерный вопрос, вы, пока что, не получите, по крайней мере, от нас.

Глава 49. Страх.

16.45

— Что это было, Рыжый? — спросил Бача, оглянувшись на ходу. — Я чуть в штаны не наложил от страха!

— Сам чуть не обделался, хотя, может и обделался, одежда вся мокрая, но пот меня прошиб неслабо. Такое ощущение, что я в мозгу, вроде как, демонов каких-то увидел. Бежать хотел, но ноги подкосились.

— И у меня ноги не слушались, как из бумаги были, — подала голос шедшая за Махно Ирина. — Я от страха дышать не могла.

— Герыч впереди меня, говорит, что реально чувствовал, как у него волосы шевелились, — продолжил Бача.

Ирина тихонько всхлипнула: — Он стал хуже всех этих тварей! Римму бросил умирать на берегу, а она нам помогала, как могла. Добрая была.

— Надеюсь, что выживет, — оглянулся к ней Рыжий. — А ему, все равно, кранты. Я не я буду.

— Старичок, тут, по ходу, уже его все возненавидели и зуб на него точат, — Бача перешел на шепот. — Только бы понять, что это нас всех так страхом накрыло?

***

Римма.

16.50

Нога жутко болела, заглушая или перебивая усиливающуюся головную боль. Очень хотелось пить и казалось, что язык прилип во рту к небу. Приподняв тело на локте Римма огляделась. Берег был пустой. До воды всего метр. Превозмогая боль, отталкиваясь пяткой неповрежденной ноги, она на спине перебралась на самую кромку реки и опустив лицо в воду, стала пить. Стало легче, язык вновь стал послушным, охлажденная водной прохладой голова болела, но меньше.