Чтение онлайн

На бледном лице Мишель Отей отображалась работа мысли.

— Он еще пишет? — спросила она.

— Полагаю, да, — поспешно ответил я. — Он работает медленно, не в последнюю очередь потому, что хобби отнимает у него так много времени. Вы же знаете, что он все время возится со старыми автомобилями. — Я сделал вид, что тоже задумался. — Над своим первым романом он работал… лет семь. Да. Почти как Джон Ирвинг. Только пишет хуже.

Я довольно рассмеялся и, оставив мадам Отей недоумевать, вышел из кабинета. Идея убить Роберта Миллера мне понравилась. Может, именно в ней и было мое спасение.

Однако, до того как это произойдет, наш джентльмен окажет мне одну маленькую услугу.

Электронное письмо от Орели Бреден пришло ко мне в семь тринадцать. До того момента я больше не выкурил ни одной сигареты. Как ни странно, я почувствовал что-то вроде угрызений совести, открывая его.

Ну да, я его читал. Ее доверчивое письмо, адресованное Роберту Миллеру. И без ведома Орели Бреден унес ее фотографию в своем портфеле. Все это, конечно, не совсем правильно. Но, с другой стороны, кому, как не мне, получать почту за Роберта Миллера?

Итак, уже заголовок внушил мне легкое беспокойство.

Я вздохнул. Три восклицательных знака не предвещали ничего хорошего. Еще не читая письма, я почему-то понял, что не смогу дать на него удовлетворительного ответа.

Я схватил сигарету и тяжело опустился в кресло. Орели Бреден требовала немедленного ответа. Боже мой, как же она чертовски упряма! Последние два вопроса болью отозвались в моем желудке. Я должен остановить ее.

Я даже думать не хотел о том, что произойдет, если восторженная мадемуазель Бреден встретится с простоватым Робертом Миллером, a. k. a. (also known as [20] — как сейчас пишут) Сэмюель Голдберг, и побеседует с ним лично.

Однако вероятность того, что прекрасная повариха узнает о запланированных публичных чтениях, ничтожно мала. Я, во всяком случае, оповещать ее не намерен. А так как интервью в «Фигаро» может появиться не ранее чем на следующий день после этого, со стороны прессы также нет никакой опасности. А потом, к сожалению, будет поздно. Если же она найдет эту статью или еще как-нибудь узнает о чтениях, мне придется что-нибудь придумать.

Меня неприятно удивило и то, что мадемуазель Бреден хотела приобрести два билета. Зачем ей столько? Появление нового любовника казалось маловероятным: ведь она только что пережила такую любовную драму! Иначе зачем ей нужно было бы утешение, которое она нашла в моей книге?

Я взял очередную сигарету и погрузился в размышления.

И все же второй вопрос был намного сложнее, потому что ни английского оригинала романа, ни издательства, где бы он выходил, не существовало. Мне нужно было хорошенько продумать ответ. Как это мадемуазель Бреден не пришло в голову навести справки о переводчике? О нем она тоже ничего не найдет в Интернете. А что, если она позвонит в издательство и поднимет шум? Максимум, что я мог сделать, — это включить несуществующего переводчика в свой мартиролог. Не следует недооценивать эту чувствительную особу! С таким упорством она в конце концов непременно дойдет до месье Монсиньяка.

Я отправил письмо на печать, чтобы взять его домой и обдумать все в спокойной обстановке.

Листок выполз из жужжащего принтера. Теперь у меня два письма от Орели Бреден. Второе не столь приятное, как первое. В нем не было ни единого доброго слова в адрес Андре Шабане, как я ни вчитывался.

Молодая дама обладала острым язычком. Между строчек недвусмысленно читалось, во что она ставит редактора, с которым неделю назад беседовала в коридоре издательства, — ни во что! Очевидно, я не произвел на нее впечатления.

Я имел право на большее. В конце концов, кто, как не я, помог ей справиться с кризисной ситуацией? Это моим шуткам она смеялась, моими идеями восхищалась.

Признаюсь, мне было обидно, в каком сухом, почти грубом тоне она писала мне и в каких восторженных и нежных выражениях добивалась встречи с моим alter ego.

Я затянулся сигаретой. Пришло время перейти ко второму пункту моего плана и направить внимание мадемуазель Бреден в нужную сторону.

Разумеется, в коридоре я предстал перед нею не в лучшем виде. Я молчал, заикался, глупо таращился на нее. А раньше, по телефону, был нетерпелив и неприветлив. Неудивительно, что девушка с зелеными глазами не удостоила меня своей симпатии.

Ну хорошо, у меня не такое умное лицо, как у того зубного врача с обложки. Но в целом я не так уж плох! Я высок, статен, мускулист, несмотря на то что подзапустил спорт. У меня карие глаза, густые темные волосы, прямой нос, я не лопоухий, наконец! Бородка, которую я ношу уже несколько лет, к сожалению, не нравится моей маме. Но другие женщины находят ее «мужественной». В конце концов, мадемуазель Мирабо недавно сравнила меня с издателем из фильма «Русский дом».

Я погладил пальцем бронзовую статуэтку Дафны на письменном столе. Что мне сейчас нужно, и как можно скорей, — это представить себя Орели Бреден с самой лучшей стороны.

Через два часа я ходил взад-вперед по своей гостиной, в центре которой на столе мирно лежали рядом оба письма мадемуазель Бреден. Снаружи дул неприятный ветер, шел дождь. Я выглянул на улицу. Пожилая женщина боролась с зонтиком, пытаясь его раскрыть. Парочка влюбленных, держась за руки, бежала в направлении ближайшего кафе.

Я включил две настольные лампы, стоявшие на комоде, одна справа, другая слева, и вставил в стереомагнитофон диск группы «Пари Комбо». С началом первой песни комнату наполнили ритмичные звуки гитары и нежный женский голос.

«Не стоит искать далеко то, что находится совсем рядом…»

Я слушал эти слова как откровение.

Внезапно я понял, что мне делать. Я получил два письма и должен написать два ответа: один от Андре Шабане, а другой от Роберта Миллера. Письмо от редактора Орели Бреден получит уже сегодня вечером по электронной почте. А вот ответ Роберта Миллера я собственноручно брошу в ее почтовый ящик в среду. Дело в том, что рассеянный писатель потерял конверт с ее адресом и попросил меня переслать его мадемуазель Бреден.