Чтение онлайн

— Да я в тебе с головой помещусь, — рыкнул мужчина, поправив сползающие очки, и спустя секунду добавил: — Господи упаси.

Эти двое всегда так общались.

Фраза Жадности совершенно не понравилась Лан Фан. Ей показалось, что дух Линга о чём-то догадался. Или же Похоть решила поделиться со своим братом этой новостью. Хотя… В таком случае обо всём узнать должен был и парень, ведь его напарник ни за что не стал бы про такое молчать.

А раз Яо ведёт себя так, будто ничего не произошло, то скорее всего мужчина просто так пошутил. Тот достаточно часто пошло шутил, утверждая, что в его возрасте и с его сущностью иначе вести себя просто непозволительно. И в этом Ласт совершенно не отличалась от своего родственника.

Она даже пошла дальше.

— Ну что, кто-нибудь сегодня пойдёт бой смотреть? — спросил двенадцатый принц, желая прекратить этот разговор между духами.

Молодой человек слабо верил в то, что кто-то из его команды решит пойти сегодня на арену. Им там нечего делать до следующего тура. Пока нет всех участников, те, кто уже прошёл дальше, могут спокойно отдыхать. Но другой темы для перевода разговора в другое русло он придумать не смог.

Услышав эту фразу своего сводного брата, Мэй сразу же заблокировала экран своего мобильника и отложила прибор в сторону. Поколебавшись пару секунд, она всё же собралась с силами и подала голос:

— Я, — её голос звучал немного тихо и слегка неуверенно, но абсолютно все присутствующие её прекрасно услышали.

Девочка искренне надеялась на трибунах снова встретить Элрика-младшего. Хоть он, похоже, и не состоял ни в одной из команд, всё равно мог прийти и посмотреть на то, как сражаются другие. Чисто из-за интереса. Хотя были точно такие же шансы, что он мог остаться сегодня в номере или пойти в какое-нибудь кафе.

— О, да? — искренне удивился Линг и слегка насторожился, но выпрашивать у своей сестры причины её решения не стал. — Хорошо. Удачи тогда тебе.

Чан хотела снова увидеть Альфонса.

***

Рой был рад, что так удачно выбрал третьего участника в свою команду. Особенно его радовало, что этот человек тоже в своё время служил в армии. Правда, не в немецкой, а итальянской, но это были всего лишь мелочи. С ним было намного проще общаться, чем с гражданскими. Можно было вспомнить своё прошлое и немного пошутить про то, что обычным людям было непонятно.

Правда, иногда его раздражали постоянные шутки про Германию, которые достаточно часто исходили от Скуало. Слушать нечто подобное про свою родную страну было не очень приятно. И хоть тому его юмор очень нравился, но вот полковнику в отставке хотелось этого не слышать.

Особенно в последнее время раздражал «Rammstein». Будто других групп просто не существовало. Конечно, в плейлисте Огненного была парочка их песен, но не более. Мужчина не относил себя хоть к каким-то фанатам этого коллектива, и относился к его существованию весьма прохладно. Что он есть, что его нет – один чёрт.

Но вечное повторение одного названия выводило его из себя. Точно так же, как и Лизу.

— Может, хватит? — спросила снайпер, поднимаясь со своего места на трибуне. — Германия — это не только «Rammstein».

Суперби только слабо усмехнулся.

Он вместе со своими сокомандниками направился на поле боя, когда на табло высветилось название их группы. Сейчас он не мог понять, чем вызвана такая реакция Мустанга и Хоукай. Раньше, когда он ещё не ушёл в отставку, с его сослуживцами можно было пару раз спокойно пошутить про немецкие группы.

— Зато они известные, — «акула» пожал плечами и коротко хмыкнул.

Так было абсолютно со всеми странами. В каждом государстве была такая вещь, которая всегда всплывала на ум иностранцам. Что же делать, если в некоторых — это один коллектив? Да и Скуало пока что не переходил грани дозволенного, так что причин сердиться просто не было.

Быстро собрав свои длинные светлые волосы в низкий хвост на ходу, мужчина встряхнул головой и прислушался к своим ощущениям. У него не всегда удавалось с первого раза завязать волосы. Но на этот раз, похоже, всё вышло просто отлично.

— Паста, заткнись, — недовольно зашипел Рой, покосившись на своего сокомандника и спрятал руки в карманы, дабы достать свои перчатки.

Разговаривать про «Rammstein» совершенно не хотелось. Пусть это делают либо фанаты группы, либо те, кто её на дух не переносят. Но никак не те люди, которые не имеют к ней никакого отношения. Да и сейчас у них слишком много других более важных дел, чтобы разговаривать про музыку.

Точнее, сейчас вообще не до искусства.

— Гитлер, — огрызнулся Суперби.

В некоторых ситуациях он не думал вообще. Просто говорил и делал то, что первое придёт в голову. И если во время службы у него был повод хоть как-то себя контролировать, то сейчас, когда он оказался на «воле», потерял львиную долю сдержанности, потому что устав не регламентировал его действия.

Иногда мужчина сам об этом жалел.

— Тунеядец, — скривился мустанг и попытался изобразить самодовольную усмешку, но у него ничего не вышло.

В этом Кимбли его превосходил. В очередной раз мысленно отругав себя за то, что вспоминает этого человека без причины, Огненный попытался успокоиться и сконцентрироваться на бое. Но вместо этого он снова начал думать о том, что же могло понадобиться Багровому на Турнире.

Ведь он не был участником.

— Салдафон, — фыркнул Скуало.

— Я-то? — хохотнул алхимик.

Слышать подобное от своего коллеги по цеху было очень весело. Хотя, наверное, он сказал это не подумав. Такое уже случалось за эти пару дней, так что Рой ничему не удивлялся. Эти не самые удачные подколы со стороны его сокомандника помогали хоть ненамного отвлечься от волнения, связанного с бывшим сослуживцем.

— Заткнитесь! — громко и чётко приказала Хоукай, когда они только-только ступили на арену, понимая, что сейчас лучше сосредоточиться не на ругани между собой, а на своих противниках.

Иначе победы не видать.

Рассматривая своих соперников, про себя Мустанг отметил, что некоторых уже видел. То ли на трибунах, то ли просто в городе. По крайней мере, двух мужчин. Женщину, стоявшую рядом с ними, он припомнить никак не мог, но этих двоих трудно не заметить. Загорелые, с тёмными волосами. Мужчина не удивился, если бы они оба оказались коренными итальянцами.