Умер-шмумер
Шрифт:
Ровно в десять он стоял у памятника Бетховену.
Рядом молоденькая девушка разворачивала торговлю цветами. Но он решил не покупать цветов, к чему они сейчас?.. Не до них… На часах было уже три минуты одиннадцатого. И тут вдруг он подумал: а что, если Ника не придет? Просто не пожелает его видеть? Он ведь умер для нее! Так зачем его оживлять?
Он будет только помехой в ее жизни… Но тут он увидел ее. Она шла не спеша, вовсе не летела ему навстречу, как некогда. Он ощутил укол разочарования.
— Ника!
— Привет! — сказала она как-то даже весело. — Ты, значит, жив? Что ж, хорошо, я рада, умер-шмумер, лишь бы был здоровенький!
Он ожидал чего угодно, только не этого.
— Ника, Ника, дай я тебя поцелую! Ты такая стала…
Она сама поднялась на цыпочки и чмокнула его в щеку.
— Спасибо за платье, Влад, это было очень кстати.
— Честно говоря, я боялся, что ты сейчас швырнешь мне его в морду.
— Ну зачем же? Оно красивое, мне идет.
— Ника, что ж мы, так и будем тут стоять?
— А что ты предлагаешь?
— Я не знаю, давай куда-нибудь поедем… Нам же надо поговорить…
— Влад, о чем нам говорить? Вспоминать прошлое я не люблю, а больше ничего общего у нас нет, можно, конечно, поговорить, почему бы и не поговорить, собственно, но для этого достаточно зайти в кафе. Кстати, я сегодня проспала и не успела позавтракать.
Ее тон совершенно его обескуражил. Он готовился к обороне, а она и не собиралась нападать. Да еще и проспала…
— Ну конечно, я тоже только успел выпить молока. Но давай поедем куда-нибудь, я знаю одну кафешку на том берегу Рейна, там можно на свежем воздухе посидеть, утром наверняка народу не будет…
— А на чем туда едут?
— У меня тут неподалеку машина…
— Ты живешь в Бонне?
— Нет, я приехал к другу…
— А… Я тоже приехала к подруге. Ну надо же…
— Так поедем?
— Поедем. — Она пожала плечами.
Он взял ее под руку.
— Ты очень изменилась, Ника.
— Естественно, Влад.
— Нет, неестественно. Ты с годами стала лучше.
— Просто я стала взрослой, Влад.
— Нет-нет, что ты… Тебе очень идут длинные волосы… Ника, я так рад тебя видеть!
— Верю.
— А ты… Ты не рада?
— Ну почему же, всегда приятно узнать, что человек, которого считала умершим, жив, кто бы он ни был.
— Ника, я хочу объяснить…
— Ничего объяснять не надо. Ты сделал тогда свой выбор, ну что ж…
— Ника, я…
— Влад, не мучайся, ничего не объясняй, зачем ворошить прошлое? Это ни к чему хорошему не приводит, появляется слишком много мыслей, так сказать, в сослагательном наклонении. А это вполне бесплодное занятие, согласись?
Он был в полном недоумении. Куда делась та, прежняя Ника, с которой всегда было как на качелях — вверх-вниз, вверх-вниз. Или она так умело притворяется?
— Ника, постой тут, я сейчас подгоню машину, хорошо? Ты не уйдешь?
— Нет, зачем же? Я подожду.
Он почти бегом кинулся к стоянке, лихорадочно соображая, как вести себя с этой новой Никой. Она ставила его в тупик.
Она действительно ждала его. Черт подери, до чего же хороша… Вот только трепетность исчезла… Наверное, она просто меня не любит уже… А на что ты надеялся, кретин? Полагал, что она двадцать два года хранит в душе твой незабвенный образ? Глупости. Но как интересно… Вот вчера, когда она сидела в кафе с тем седовласым, в ней была прежняя трепетность, нежность… Неужели она любит его? Все эти мысли проносились в его голове, покуда он помогал Нике сесть, пристегивал ремень безопасности.
— Это далеко? — спросила она.
— Да нет, через десять минут приедем.
— А чья машина?
— Рент-а-кар.
— А… Влад, а что ты здесь делаешь?
— Я же говорил — приехал к другу.
— Ах да, прости.
— Ника, ты здесь надолго?
— У меня билет на семнадцатое…
— Боже, Ника, у тебя голос все такой же, переливчатый…
— Ты мало изменился, Влад.
— А что ты подумала, ну про платье, а?
— Очень удивилась. А потом решила, что это Алла заплатила, чтобы я не возникала…
— Не возникала? Раньше, по-моему, так не говорили, я, во всяком случае, не помню.
— Ну, Влад, у нас все изменилось, и язык тоже, иной раз люди так говорят, что и я не пойму… Особенно бизнесмены и деловые… Сплошные маркетинга, мониторинга…
— Ну это-то как раз понятно, — засмеялся он. — А вот мы и приехали.
— Но тут, кажется, закрыто.
Кафе на берегу Рейна действительно было еще закрыто. Стулья ножками вверх стояли на столах, девушка в джинсах подметала дорожку.
— Фрейлейн, вы не покормите голодных путников? — крикнул он ей.
— Через пятьсот метров уже открылось кафе! — улыбнулась девушка.
— Что она говорит? — спросила Ника.
— Что надо еще немножко проехать.
— А… Влад, ты хорошо говоришь по-немецки. Откуда?
— Я три года работал в Ганновере.
— А… А где ты живешь вообще?
— Вообще? Вообще я живу в Бостоне.
— Ты американец?
— Теперь да…
— А…
Они подъехали к очаровательному прибрежному кафе, где столики стояли под деревьями, накрытые клетчатыми скатерками. И толстый, уютный хозяин с улыбкой вышел навстречу первым гостям.
— Тебе тут нравится, Ника?
— Да, очень. Знаешь, я в детстве мечтала посидеть в таком кафе… мы ведь только в кино их видели… а теперь все по-другому… Но все равно, тут очень мило.
— Ника, мы что-нибудь выпьем за встречу?
— С утра пораньше? Нет. Не стоит.
— Может, пива?
— Терпеть не могу пива.
— Да-да, как же я забыл… Ты всегда терпеть не могла пива. И еще говорила, что нет ничего противнее, чем целоваться с мужчиной, напившимся пива.
— Если ты хочешь пива, ради бога. Я не собираюсь с тобой целоваться.