Чтение онлайн

— Кажется, преступник все посыпал здесь красным перцем, чтобы собака не смогла взять след. Странно все это.

— Что, что странно? Таня, неужели ты хочешь сказать, что это Игорь так хладнокровно убил маму, а потом еще и перцем следы преступления обработал?! Чушь!

Действительно чушь, не могла я не согласиться. Игорь мог убить старушку в порыве гнева. Тогда бы он просто бросил молоток на пол. Но в этом случае он бы позвонил либо мне, либо в милицию. Думаю, нет, просто уверена, что он и поступил бы именно так.

К тому же если старуха была убита во время ссоры, то вряд ли бы она лежала на собственной постели с мирно вытянутыми вдоль тела руками…

Не считаю, что размышления мои были излишне самоуверенны. В людях я ошибаюсь довольно редко, поскольку с шестым чувством, кое именуется интуицией, у меня, как говорится, все в порядке. А вчера я имела честь пообщаться и с Елизаветой Ивановной, и с Игорем. И мне показалось, что Игорь — человек терпеливый, честный и вообще… Словом, мальчик-одуванчик.

И он бы позвонил. Так действуют все люди, которые совершили противоправный поступок в состоянии аффекта.

Еще один момент. Допускаю, что зять мог убить тещу в порыве гнева. Значит, в тот момент у него должен быть в руках именно молоток, а не что-нибудь другое. Если бы был нож, убил бы ножом. И так далее. То есть убийство в состоянии аффекта предполагает использование в качестве орудия убийства именно тот предмет, который находится под рукой. Никогда в состоянии аффекта человек не побежит искать, чем бы поувесистее зарядить по кумполу, — миль пардон за арго.

Если же он убийство продумал как следует, то заручился заранее алиби и орудие убийства либо спрятал бы получше, либо уничтожил. Да и вообще вряд ли он в таком случае воспользовался бы молотком.

Получается, что молоток при любом раскладе исключается.

Хотя я слишком, кажется, увлеклась дедуктивным методом. Может быть, убийство совершено другим предметом. И этот предмет действительно изъят из квартиры. Полагаю, это покажет экспертиза.

Да, Таня, вечно тебе везет. Сколько уж раз твердила себе, что, как только магические косточки всякие бяки предсказывать начинают, отключать автооветчик надо, отключать телефон, закрыться на все замки, затаиться, как мышка в норке, и сидеть, пока кости не раздобрятся и не сменят пластинку. А-а, да что теперь о прошлом! Теперь у нас есть интересное дело, и, похоже, не одно. Есть труп. И вообще ребус.

Размышляя обо всем этом, я вдруг подумала: а почему я решила, что не одно дело? Может быть, убийство Гусевой напрямую связано с делом о шантаже? Может такое быть? Конечно, может. Но… Теоретически. А практически? Как все это может быть связано между собой?

Старуха имела контакт с шантажистом?

Ой, какой бред! Дурацкие мысли!..

— Нина, вызывай милицию. Иного выхода все равно нет.

— Но ведь Игоря сразу посадят! Кто разбираться станет? Им же все равно, виновен человек или нет.

Да, хорошее мнение у наших обывателей о наших доблестных защитниках правопорядка.

— Ладно, не ной. Сейчас я позвоню своему хорошему знакомому, полковнику Григорьеву. Это чрезвычайно честный и бескорыстный мент. Обещаю, что сумею посеять сомнения в виновности Игоря, и, дай-то бог, все обойдется подпиской о невыезде.

Пока не приехала оперативная группа, я решила обойти соседние квартиры и узнать там, что видели или слышали жильцы.

На каждой площадке дома располагалось по шесть квартир. Три квартиры в правом коридорчике и три в левом.

Квартира Гусевой в левом крыле.

Правое крыло было отгорожено одной общей металлической дверью от площадки. Жильцы в целях большей безопасности часто поступают подобным образом: ставят общие двери, отгораживая свой коридорчик от площадки.

Левое крыло о своей безопасности не заботилось: поэтому, видимо, коридорчик и не был отгорожен и доступ к любой из трех квартир с лестницы свободен.

Лестница располагалась в темном закутке. Если учесть, что квартира Гусевой расположена на шестом этаже, то встретить любителей прогуляться пешком по лестнице на такую высоту шансов мало.

То есть убийце, для того чтобы проскользнуть незамеченным, достаточно не пользоваться лифтом, а подняться по лестнице.

Я позвонила в соседнюю с гусевской квартирой дверь, одной рукой оперевшись на нее. За дверью послышались шаркающие шаги. Потом дверь открылась, и я чертыхнулась: моя ладонь прилипла.

Старушка вопросительно смотрела на меня, а я, пробормотав приветствие, пыталась удалить липкое вещество с ладони. Оно свалялось в катышек, но никак не хотело счищаться.

— В чем это у вас дверь испачкана? — весьма подходящий вопрос при данных обстоятельствах задала я.

— Где? — старушка, подслеповато прищурившись, провела ладонью по двери. — От, это ж небось пацаны опять шалили. Сколько раз уж глазок жевачкой залепляли. Давно уговариваю соседей общую дверь в коридор поставить. Но никому дела нет. Вот и хулиганят. А вам кого надо-то, девушка?

— Извините меня, пожалуйста, за вторжение. Но мне просто необходимо вас кое о чем спросить. Можно войти?

Для себя я решила так: никто ни в коем случае не должен узнать о моей миссии, иначе ловкий преступник может пронюхать о моей деятельности. И тогда все пропало. Все насмарку, вся суета с переселением Алинки и прочим.

— Я подруга вашей соседки Нины, — представилась я, когда вошла в маленькую уютную однокомнатную квартирку. — Вы знаете уже, что Елизавета Ивановна убита?

— Убита?! — Старушка уставилась на меня подслеповатыми глазами. — Как убита? Она ж ведь совсем недавно ругалась, как всегда. Разве такое может случиться так быстро? Вот только что я ее голос слышала! Нет. Этого не может быть! Это какая-то страшная жуть. Так не бывает. Ну, скажите, что вы просто пошутили. Молодежь сейчас запросто шутит таким образом. Ведь это шутка, правда? Шутка? Вы меня просто разыгрываете, да?