Чтение онлайн

Дальше, за волнистым хребтом, словно за линией терминатора, белесое и сухое небо становилось резко-темным, всклокоченным, размытым. В косматом брюхе туч метались зарницы.

— Там гроза?

Столкновение стихий, на границе бывших владений земных магов и магии водной. Молнии с трескучим шорохом ходили по гребню, как костлявые великаны на сверкающих подламывающихся ногах.

…Солдаты помещают часть своей души в медальоны и оставляют родным или командирам. Одни для сохранности. Другие, чтобы в бою сомнения не отвлекали. Третьи, чтобы сожаления об оставленном доме не точили сердце. А коли погибнет солдат — медальон передавали родным, попрощаться…

Но, покидая родных, разве не оставляем мы в доме часть себя безо всякой магии? И разве наши близкие не хранят наши души? А случается, что уходя, люди забирают что-то… Плохое или хорошее. Обедняет ли это нас?..

* * *

Смятая складками, обросшая пучками травы, поверхность отрога (то ли лапа, то ли хвост дракона) позволяла затаиться в тенях не только им двоим, но и целому поселку вместе с домами. Однако близость других людей нервировала.

— Тс-с… — Брюс приложил палец к губам. — Нас они не заметят, если мы сами не привлечем их внимание. Так что обойдемся без костра. А утром посмотрим, куда они пойдут.

Шептать особого смысла не было, разбойники вряд ли могли их слышать, но в линзу из камбалы чужих было видно так отчетливо, что смутное беспокойство осталось.

— Знаешь, их всего-то пятеро, — с несколько подзабытой интонацией проговорила Элия.

— Семеро, — возразил Брюс. — Там, в тени еще двое. А может, кого-то мы не видели.

— А если они никуда не уйдут и будут сидеть там до скончания движения земли?

— Поищем способ их обойти, — с сомнением предложил Брюс.

И в ответ получил несколько презрительный взгляд спутницы:

— Думаешь, один ты такой хитрый? Если они привыкли ловить здесь невезучих добытчиков золота, то, небось, подстраховались.

— Тогда какой у нас выход? Дать безнадежный бой?

— Почему безнадежный? Если грамотно распорядиться ресурсами… У нас есть мой огнестрел, боевой гиппогриф, призрак и твоя магия.

— Рад, что и мне нашлось место в этом перечне, хоть и на последнем месте, — кисло заметил Брюс. — А теперь внесем поправки: моя непредсказуемая магия, призрак, который сгинет в самый ответственный момент (Брюс услышал гневный протест Дьенка), гиппогриф, который слушает только себя самого, и… ты с поломанным огнестрелом. Это — да, это — несокрушимая сила. Трепещите, разбойники!

— Ты опять хочешь таиться в кустах?

— А ты опять хочешь втянуть всех в авантюру? Это хоть раз кончилось хорошо?..

Она собралась было возразить. Даже рот открыла и кулаки сжала, будто намереваясь подкрепить аргументы действием. Но затем стиснула губы и села, повернувшись спиной. Брюс опустился на землю рядом.

Он чувствовал напряжение собеседницы. Снова неимоверно захотелось обхватить ее руками. Хотя ближе к окраине бывших владений земляков давление «земного притяжения» заметно ослабло, но оно все еще тянуло каждую жилку. Требовало пусть даже необязательных соприкосновений.

— Не волнуйся, — тихо сказал Брюс в ее спину. — Мы и не из таких переделок выбирались.

Элия обернулась. Во тьме лицо плыло белым, размытым пятном, но глаза блестели. Притягательно, завораживающе… Так блестели Айкины глаза, в сумерках. Вокруг цвели розы, воздух был душным и горьковато-сладким от их аромата…

Зачем он во все это ввязался? Надо было хватать Айку в охапку и уезжать вместе. Пусть в никуда, пусть без денег, но это было единственное верное решение из всех возможных… Он струсил, а теперь все так запуталось!

Элия не спускает с Брюса долгого взгляда. О чем она думает?..

Ночь смыкает холодные, темные объятия. Раз за разом вспыхивают за хребтом прозрачные, беззвучные молнии. Горы-драконы давят стылым величием. Ветер воет надрывно.

Поникшая девушка прильнула к Брюсу, пытаясь согреться. От прежнего тугого напряжения не осталось и следа. Не поддаться, не склониться к ней, вдыхая мускусное тепло кожи, невозможно. Как невозможно устоять, когда пересохшие губы скользят по щеке, промахиваясь в темноте…

— Нет! — простонал невидимый Дьенк.

Элия слегка вздрогнула, будто услышав. На мгновение беспокойно шевельнулась, пытаясь высвободиться, повела слепо глазами вокруг, но тут же вновь приникла к Брюсу, расслабляясь…

— Брюс! Вас заметили, разбойники идут сюда!

— Угу, — Брюс глянул мельком и криво усмехнулся: — Прости, этот фокус снова не пройдет.

Дьенк странно, по-звериному завыл. На мгновение Брюсу показалось, что спину словно ледяными когтями вспахало.

— Ты что-то сказал? — слабо спросила Элия, зажмуриваясь. Брюс не мог поймать ее взгляда, да и не хотел. Пожалуй, он даже был рад, что между ними тьма.

Лишь пальцы скользят, зарываясь под ткань. Кожа ее гладкая, теплая, с мелко бьющимися жилками…

— Не смей! Слышишь ты, мерзавец, не оставь ее!!!

Звуки уходят, растворяются, смешиваются в смутный гул. Словно ветер разноголосо поет ночные песни. Безумные песни.

Шуршат ремни, звякают застежки. С мягким шорохом сползает одежда. Медленно, с наслаждением. Спешить некуда. Вся ночь впереди.

— Только… осто… осторожнее… — еле слышно, через вдох попросила она. — Я… никогда прежде… с мужчиной…

— Да, — выдохнул Брюс в раскрасневшееся, горячее ухо.