Чтение онлайн

– Хотите выпить?
– спросил капитан, когда она поприветствовала его.
– Я имею в виду кофе.

– Да, милорд.

– Присаживайтесь.
– Он подвинул чашку на блюдце и налил кофе из термоса, привычно оставленного Алиханом.

Насыщенный аромат напитка поплыл по комнате. Чандра явно чего-то ожидала - ее глаза ярко горели из-под каштановой челки.

– Я хотел расспросить о Козиниче, - начал Мартинес.

Чандра, потянувшаяся за кофе, отдернула руку и удивленно моргнула.

– Могу я спросить почему?

– Потому что мне пришло в голову, что мы всё время выбирали неверный подход. Мы отталкивались от смерти капитана Флетчера и пытались выяснить мотив убийцы. Но первым погиб Козинич, отсюда и надо начинать. Это из-за него убили Тука и, как я полагаю, Флетчера. Если поймем, почему погиб Козинич, всё встанет по своим местам.

Чандра нахмурилась, обдумывая сказанное, и вопросительно посмотрела на капитана.

– Вы уже не считаете, что всё сводится к Филлипсу и сектантам?

– А вы?

Она промолчала.

– Вы знали Козинича лучше всех, - сказал Мартинес.
– Расскажите мне о нем.

Чандра никак не отреагировала на замечание, только взяла чашку и обдумывала ответ, вертя в руках пакетик с сухими сливками - на "Прославленном" давно не видели свежего молока. Она сделала глоток, нахмурилась и опять глотнула.

– Хавьер был умным, - наконец сказал она, - симпатичным, молодым и, наверное, более амбициозным, чем разумно для такого человека, как он. У него было две беды - незнатное происхождение и отсутствие денег. Пэры общаются с простолюдинами, только если те достаточно богаты, чтобы соответствовать их обществу. И они будут терпеть рядом с собой бедного пэра, если он достаточно знатен. А простолюдина без денег просто похоронят в безличной бумажной работе, а если и доверят командование, то совсем в безнадежном случае, после того как все пэры откажутся.

Она опять отпила кофе.

– Но Хавьеру повезло - командующей эскадрой Чен понравился его доклад о возможности взаимодействия сетей, случайно попавший к ней на стол, и она взяла Козинича в штаб. Хавьер не мог упустить такой шанс, знал, что она может повысить его до капитана, надо лишь произвести впечатление. Он стремился быть идеальным штабным офицером, но вспыхнула война и его ранили.
– Она вздохнула.
– Не надо было его отпускать из госпиталя. Он не поправился. Но он знал, что в штабе Чен у него есть возможность проявить себя в важном деле под крылом влиятельного покровителя, и конечно, его горел желанием убивать наксидов, мы все горим, но он особенно.

– Его ранили в голову, - сказал Мартинес.
– Слышал, это отразилось на личности.

– Он всё время злился. И это правда было грустно. Он настаивал, что случившееся с "Прославленным" в Харзапиде - часть коварного наксидского заговора, что, впрочем, верно, но поиск заговорщиков стал его навязчивой идеей. Это было бессмысленно, ведь к тому времени все харзапидские наксиды погибли, и разве важно, кто и что делал тогда?

Мартинес отпил кофе и задумался.

– "Прославленный" стал единственным кораблем, не способным участвовать в битве, - произнес он.
– Не из-за этого ли помешался Козинич?

– Да. Он принял близко к сердцу то, что антипротонные баллоны оказались пустышками. Ну и ранение во время поиска баллонов сделало этот вопрос ещё более личным.

– Антипротонные баллоны хранились на специально выделенном складе?

– Да.

Каждому кораблю, стоявшему в доке, обычно предоставлялся охраняемый склад для провианта, запасных частей и прочего груза; было проще держать всё там, откуда это легко достать, чем заставлять такелажников выискивать место в хранилищах, не всегда удобных для доступа. Корабли, вооруженные антипротонными пушками, тоже предпочитали оставлять баллоны на надежно запертом складе, так как они считались нестабильными даже по сравнению с антиводородом, топливом для двигателей и ракет. Вряд ли кому-нибудь захотелось бы видеть, как неуклюжий салага роняет такой баллон себе на ногу.

– У наксидов были коды доступа и на склад, и в хранилище антипротона, - продолжила Чандра.
– Нам уже не узнать, что произошло, да и зачем. Но для Хавьера это было важно, а если ему кто возражал, он сразу краснел, орал и устраивал сцену.
– Продолговатые глаза Чандры погрустнели.
– Было больно смотреть. Такой умный и интересный - и такой псих после ранения. С ним старались не заговаривать. К счастью, он и сам избегал общения, почти всегда сидел у себя или во вспомогательной рубке.

– По рассказам он выглядит параноиком, - сказал Мартинес.
– Но давайте предположим, что он, пытаясь докопаться до истины, и правда столкнулся с заговором. Не с целью помочь наксидам, а с другим.

– И в этот заговор был вовлечен Тук, ведь Козинича убил он, так?
– удивленно спросила Чандра.

– Да.

– Но Тук был инженером, а Хавьер служил при штабе. Как они могли пересечься?

Мартинес не знал.

Вдруг Чандра с загоревшимися глазами наклонилась к нему.

– Точно! Я вспомнила, что мне как-то сказал Мерсенн! Однажды он был на нижних палубах и заметил, как из открытого люка поднимается Хавьер. Он спросил, в чем дело, а тот ответил, что выполняет поручение комэскадрой. Но вряд ли леди Миши посылала кого-нибудь рыскать в нутре корабля.

– Да, вряд ли ей это интересно, - пробормотал капитан.
– Вопрос в том, оставил ли Козинич записи о том, что искал.
– Он взглянул на нее.
– У него был гражданский планшет, но у меня нет паролей. Вы ведь их не знаете?

– Боюсь, что нет.
– Чандра задумалась.
– Он редко носил планшет с собой. Хавьер подолгу просиживал на посту во вспомогательной рубке, так что если существуют записи, то они, наверное, в его журналах, и вы можете получить доступ...

Мартинес понял, к чему она ведет, и они договорили фразу хором:

– ... с помощью капитанского ключа!

Мартинес ощутил, что начинает волноваться. Он расстегнул воротник и вынул цепочку с ключом. Вставил ключ в скважину в столе и включил экран. Чандра вежливо отвернулась, пока он вводил пароль. Он зашел на рабочий стол Хавьера Козинича и просмотрел длинный список папок.

– Можно включить настенный экран?
– спросила Чандра.
– Я помогла бы искать.

Настенный дисплей вспыхнул, и они начали совместный поиск, проверяя разные файлы. Они вместе работали в тишине, нарушаемой лишь когда Мартинес просил Алихана принести еще кофе.