Unknown
Шрифт:
Вы должны понимать, что о своей, скажем так, задней части я должен заботиться так же, как люди заботятся о своей. Следовательно мои умывания воспринимаются, как неотъемлемая часть меня самого и не нуждаются в посторонней помощи. Но во время
умывания изрядная доля моих шелковистых волос осядет в желудке, потому что мой язык
дотягивается туда, куда не достает лапа. Язык мой, как тележка, везущая в рот вырванные
волоски. Проходят дни, и волоски образуют в кишечнике шар, который не только не
выходит через мою, мягко говоря, заднюю часть, когда я делаю свои дела, но и превращается в повод для серьезных беспокойств вплоть до тошноты. В Мадриде у меня нет иного способа, кроме как терпеть, когда же терпеть больше нет сил, все заканчивается тем, что меня сильно рвет, выворачивая наизнанку. В Мургии же, наоборот, есть замечательные, отвлекающие травки, благодаря которым я сам могу избавиться через рот от шариков шелковистых волосков, причем, могу делать это на просторе, в чистом поле, не доставляя ни работы, ни отвращения бабуле, которая, обычно, б'oльшую часть времени проводит дома и, следовательно, является свидетелем моих затруднений, если дверь закрыта. Конечно, очистительное для меня – не тарелка с рыбой, но оно делает свое дело, и после очищения, здесь, в Мургии, я гораздо спокойнее, чем в Мадриде.
Прошедшим летом я перенес очищение хуже обычного. Оно не принесло нормального
результата. Полагаю, причина в том, что я провел много месяцев с желудком, набитым волосками, и это привело к тому, что в нем образовалось несколько инородных, странных
тел, которые, в конце концов, прочно обосновались там, и исторгаются с трудом. Когда я
вызывал тошноту, травки оказались малоэффективны. Во всяком случае, поначалу. Потом
мне стало получше. Но некоторое время спустя, еще не раз на меня накатывала тошнота,
это продолжалось дольше, чем должно было быть. Меня прихватывало неожиданно, когда
я находился в гостиной или на кухне. Хорошо еще, если я был там не один, потому что
тогда мне открывали дверь, и я облегчался в саду. Самое худшее, что много раз в эти
критические моменты я был совсем один, открыть дверь было некому, а у меня не было
сил просить о помощи. В таких случаях я получал всякого рода эпитеты, меня по-всякому
обзывали и давали чеснок с петрушкой. Но что я мог поделать, если все эти жуткие
позывы настигали меня не ко времени, и не было сил открыть дверь? Хотелось бы мне
овладеть искусством открывания двери, но я не знаю, как это сделать. Если двери
неплотно прикрыты, открыть их не составляет большого труда, но двери в Мургии, мало того, что тяжелые сами по себе, так они еще обычно плотно закрыты кроме, разве что,
дверей на кухню и в гараж. Ко всему прочему, я уже сказал, что этим летом даже очистительные травки были не совсем подходящи для меня. То, чего я всегда ждал с
радужными надеждами, на этот раз превратилось в источник беспокойства, поскольку
очистительный эффект наступал поздно, и я не мог себя контролировать в этот момент.
В любом случае, справедливости ради, я должен сказать, что понимание взрослых
возрастало с каждым разом. Они знают, что со мной творится что-то неладное и сочувствуют мне. Они уже смирились, и убирают плоды моих очищений с меньшим отвращением. Правда, бабуля не смирилась. Какого черта! Уж если говорить – так все. Ну и ведьма же она... Сколько нежностей, сюсюканий на людях. А сколько разговоров о том, что я провожу свою жизнь на ее коленях, – вранье, как же, – а когда она застает меня забравшимся на кресло в гостиной, то премиленько вытряхивает меня оттуда. Даже говорить не будем, что происходит, если она застает меня в тот момент, когда меня рвет. Она запускает в меня веник, если он у нее в руках, или же орет на меня. Мне наполовину плохо, наполовину страшно, от этих воплей я нахожусь на краю гибели. А потом много-много ласки... Да-да, много, если я ябедничал, рассказывая всем остальным о визитах бабули на кухню и к холодильнику... Хотя мне кажется, что все и так это знают. Я слышу их комментарий о способности есть, есть и есть без конца, которой обладает наша бабуля, которая как ни в чем не бывало, славненько идет себе к своему девяностолетию. Однажды я услышал, как тот, кто всем заправляет, сказал: “Она нас всех переживет”.
Думаю, что взрослые, – я возвращаюсь к себе самому, – приписывают все мои
недомогания моим годам. Их посетила идея-фикс. Они думают, что я превратился в
пенсионера, или что-то в этом духе. Там, в Мургии, они с этой своей навязчивой идеей на самом деле относились ко мне с сочуствием. Я заметил, что в этот последний год они, в
общем-то, стали более нежными и ласковыми. Не из-за того ли случая с Луисом Игнасио? Возможно, что и так.
яичница по-французски – глазунья, поджаренная вместе с кусочком хлеба
Риоха(Ла-Риоха) – провинция на севере Испании
кава – испанское игристое вино
отвлекающее средство – медицинский термин, вещества, вызывающие раздражение и применяющиеся для уменьшения боли или неприятных ощущений, эпицентр которых расположен более глубоко
Глава 21. Конец первой части.
К вечеру небо затянуло облаками, и в кабинете того, кто всем заправляет, похолодало.
Пришла осень, и столбик термометра колеблется между высокими и низкими значениями
температуры в предзнаменовании грядущей стужи. Иными словами говоря, погода сошла с ума и в большей, или меньшей степени, но далека от той восхитительной, прелестной
мадридской осени, которая, как говорят старики, была когда-то. Слесарь по отопительным
системам, должно быть, до сих пор в отпуске, поскольку еще ни разу не включал отопление, несмотря на жалобы соседей. Понятно, что это не его решение, а президента сообщества. Но в доме теперь постоянно холодно, потому что он просторный.
Я один в доме. Эта дряхлая развалина, которая, очевидно, записывает мои воспоминания
несколько раз как-то странно прошелестела, словно у нее внутри поселился ветер, и остановилась. Уверен, что закончилась пленка. Да и пора уже. Так что на этом я заканчиваю свою историю. Если бы я знал, как это делается, я прокрутил бы пленку назад и смог бы послушать собственные глупости. Я боюсь, записалось ли на самом деле то, что я оставил на пленке, и я не согрешил тщеславием, думая, что могу управлять этой бандурой. Даже не знаю, почему мне полегчало, я чувствую себя более спокойным, словно я показал что-то важное для меня, да и для всех остальных.