Чтение онлайн

— Граф Михаил Воронцов, — в горле пересохло, отчего каждый звук давался с трудом.

— Корнет Евгений Дюжин. Второй драгунский полк его Величества, — шлем императорского драгуна чуть качнулся вперед. — Рад знакомству.

— Взаимно, — прохрипел я, наконец отозвав оружие. — Ваш товарищ?

— Глебу повезло. Жить будет, — императорский драгун взглянул в сторону раненного товарища. — Он еще зеленый совсем, со второго курса Академии. А поручик?..

Я посмотрел на дно ямы, где погиб и управитель, и его доспех, и покачал головой. Теперь, при виде мертвого солдата, Чернобог не испытывал гнева. Внутри него царила лишь пустота. Он получил кровь и месть, которых так жаждал, после чего успокоился.

— Царствие небесное, — выдохнул корнет и опустил шлем. — Хороший был человек.

Мы немного помолчали, чтобы почтить память павшего воина.

— Вас к нам на помощь прислали? — нарушил тишину Дюжин.

— Нет. Я направлялся в Академию.

— В Академию? — эхом переспросил корнет и посмотрел за мою спину, где вдалеке виднелись стены высшего военно-учебного заведения. — А вы там?..

— На первом году обучения.

— Да ну?! — не сдержал эмоций Дюжин, переводя взгляд глаз-линз с дохлого полоза на меня и обратно. Быстро взяв себя в руки, боец прочистил горло и спросил уже спокойнее. — Первый год обучения и такое мастерство?

— Я способный, — повинуясь моей воле, Чернобог пожал плечами, отчего смятый металл наплечников издал пронзительный скрип.

— Вашему драгуну не помешает ремонт, как и нашим, — оценил повреждения брони корнет. — Проследуйте со мной к месту нашей дислокации. Я запрошу лучших мастеров для вашего доспеха и представлю вас командованию.

— Мне нужно вернуться в Академию, — теперь на знакомые стены посмотрел уже я. — Иначе Распутин разозлится.

— Григорий Ефимович может, — поддержал меня корнет, который, судя по всему, ранее обучался там же, где и я сейчас. — Но командование его приструнит, не сомневайтесь.

— И все же…

— Граф, — теперь голос корнета Дюжина прозвучал строго и более официально. — Боюсь, я вынужден настаивать. Командование потребует рапорт и непременно захочет как можно быстрее поговорить с вами. Нам лучше не усложнять ситуацию. Даю слово, надолго вас не задержат, да и драгуна починят за наш счет, ведь он получил повреждения во время исполнения воинской службы.

— Понимаете… — если бы не дочь Великого полоза в кабине управителя, я бы давно согласился.

— Соглашайся, — прошептала мне Злата. — Я по пути скроюсь. Позже встретимся.

— Как ты меня найдешь? — тихо спросил я так, чтобы голос не транслировался наружу.

— Об этом не думай, — тихо произнесла змея. — И тебя, и Чернобога я теперь где угодно отыщу. А пока ты делами занят, попробую узнать, что здесь полозы делали.

— Хорошо, — согласился я. — Только пообещай мне быть осторожной.

— За меня волнуешься? — раздвоенный змеиный язык коснулся моей щеки. — А говорил, что не люба тебе.

Прежде чем я нашел, что ответить, Злата соскользнула с трона и исчезла в темноте за ним.

— Граф? — окликнул меня корнет.

— Ведите, — я выпрямился и жестом пропустил императорского драгуна вперед.

— Сейчас, одну минуту, — Дюжин подошел к искореженной броне выжавшего товарища и аккуратно поднял заклинившее забрало смятого шлема.

Наружу осторожно выбрался молодой человек в черном военном мундире. Светлые волосы на непокрытой голове окровавлены, губы прокусаны, одна рука свисает плетью. Но, тем не менее, курсант Академии держался достойно и даже коротко кивнул мне, после чего забрался на руку сослуживца.

— За телом поручика Рябского позже придут наши люди. Они заберут и сломанных драгунов, — пояснил Дюжин не только мне, но и медленно подходящим ближе людям.

Поняв, что бой окончен, работники выбирались из ангаров и с любопытством разглядывали то, что осталось от полозов. Несколько мужчин приблизились к огромной яме, на дне которой покоился погибший управитель в своей броне, стянули шапки и принялись креститься.

— Ничего здесь не трогайте и держитесь подальше от полозов. — Напоследок наказал им Дюжин, после чего повел меня в сторону Москвы.

— Спасибо, благородные господа! Храни вас Бог! — доносились нам вслед возгласы спасенных людей. — За ваше здравие молиться будем, и за упокой вашего павшего товарища!

На душе стало горько: тяжело сослуживцев всего тяжело. И пусть мы с поручиком Рябским не были знакомы, его гибель я воспринял довольно остро. На ум сразу же пришли слова Распутина о тех, кто погибает в драгунах. Если это правда, то молитвы спасенных крестьян бессмысленны. Душа павшего воина не понесется в рай вне очереди. Она навеки останется в плену абсолюта, превратившись в концентрированные гнев и ярость, которые достанутся в наследство новому владельцу восстановленного драгуна.

Теперь, когда поводов для спешки не было, мы с корнетом двигались не слишком быстро. К тому же, на перчатке императорского драгуна сидел раненый, что мешало нам взять стремительный темп.

— Почему вы решили вмешаться? — спросил меня Дюжин.

— В каком смысле? — не понял я.

— Вы пока проходите обучение и не получали назначения. — Пояснил он. — Курсанты не обязаны вмешиваться в бои. Вы могли бы просто вернуться в Академию.

— Русские своих не бросают. — Хмуро ответил я, уязвленный таким предложением.

— Это верно, — согласился Дюжин. — На том и стоим.

Мы помолчали, глядя на то, как на дороге останавливаются обозы и машины: любопытных зевак хватало во все времена. Они охали, ахали и тыкали пальцами то в нас, то в туши мертвых змеев, лежавших на поле.

— Повадились сюда полозы, — сказал мне Дюжин. — Сквозь Поясной вал пробраться не могут, но вокруг все чаще гадят. Уже месяц как со всех сторон на столицу лезут.

— Мне казалось, что они двигались к Академии, — поделился мыслями я.