Чтение онлайн

— Прекрасный уход от темы, но это не сработает. Отвечай на вопрос, Ас.

— О, Райли, это целиком бизнес, — журит он меня. — Что тут скажешь? Я ненавижу разборки, подсчёт очков — кто что должен сделать, как много, ожидание и принятие следующего шага, попытки выяснить, есть ли у женщины скрытый мотив быть со мной рядом… — он пожимает плечами. — Вместо всей этой ерунды я заключаю с кем-нибудь взаимное соглашение, с перечнем правил и изложением требований, с договорённостью о специфических особенностях, и, таким образом, управляю ожиданиями, прежде чем у них даже будет шанс начаться или выйти из-под контроля. Такой подход значительно всё упрощает.

Что? Заключение договора? Так много мыслей проносится в моей голове, которые, я знаю, буду обдумывать позже, но видя, как в ожидании моей реакции его глаза впиваются в мои, я решаю, что юмор — лучший способ в этой ситуации скрыть возникшее от его слов изумление.

— Парень с проблемой по части обязательств, — я закатываю глаза. — Это что-то новенькое! — Он продолжает молчать, ничего мне не отвечая, пока я размышляю о нём, о его последних словах, обо всём этом. — На что ты надеешься? — продолжаю я насмешливо. — Что я просто взгляну в твои великолепные зелёные глаза, скину свои трусики и раздвину ноги, когда ты признаешься, что любишь женщин в своей постели, но не позволяешь им занять твоё сердце?

Несмотря на весь сарказм, я говорю совершенно откровенно. Неужели он думает, что только потому, что он тот, кто он есть, я отвергну свои моральные принципы? — И говорят, романтика мертва.

— У тебя есть возможность следовать своим словам, сладкая, — медленно произносит он, поворачиваясь на бок и подперев голову локтем. Неторопливая размеренная улыбка распространяется по его лицу. — Уверяю тебя, романтика — не то, под чем я с энтузиазмом подписываюсь. Нет такого явления в жизни, как «жили долго и счастливо».

Безнадежный романтик во мне тяжело вздыхает, позволяя игнорировать его комментарий и ухмылку на лице — ту самую, что заставляет замереть все мысли в голове, потому что, на самом деле, он чертовски привлекателен, а его глаза завораживают.

— Ты можешь быть серьёзным? Откуда эта эмоциональная отстранённость? — Я качаю головой, не понимая. — В других вещах ты кажешься таким страстным, увлечённым.

Он переворачивается на спину, положив руки за голову, и громко выдыхает:

— Почему кто-то таков, каков он есть? — отвечает он туманно, между нами повисает молчание. — Что-то, может быть, дано от рождения, а к чему-то я пришёл за годы взросления… как знать? В моей биографии много такого, о чём ты не хотела бы узнать, Райли. Поверь мне.

Я смотрю на него, пытаясь расшифровать словесную путаницу его объяснений, в то время как он спокойно лежит ещё пару минут, прежде чем вынуть из-под головы руку и положить её на мою. Я наслаждаюсь этим нечастым знаком его привязанности. Большинство наших прикосновений — взрывные, чувственные. Редко они бесхитростные. Нетребовательные. Наверное, поэтому я наслаждаюсь теплотой его руки, просачивающейся через мою кожу.

Я всё ещё обдумываю его слова, невзирая на его отвлекающие прикосновения:

— Не соглашусь с тобой. Как ты можешь…

Я останавливаюсь на полуслове, потому что Колтон внезапно дёргает меня за руку, и через пару мгновений я уже лежу на одеяле, глядя в нависающее надо мной лицо. Не знаю, как это возможно, но моё дыхание ускоряется и замирает одновременно. Он очень медленно, абсолютно сосредоточенно одной рукой убирает непослушные растрепавшиеся пряди с моего лица, а другая его рука покоится у основания моей шеи, ровно под подбородком.

— Мистер Донован, вы пытаетесь сменить тему? — застенчиво интересуюсь я, моё сердце колотится, а в животе расцветает желание. Его прикосновение, как след от огня, оставляет на моей коже электрические заряды везде, где он меня касается.

— А это работает? — вдыхает он, наклоняя голову набок в процессе изучения моего лица.

Я поджимаю губы и задумчиво щурюсь:

— Ммм… нет, мои вопросы всё ещё со мной, — я улыбаюсь, пока наблюдаю за тем, как он наблюдает за мной.

— Тогда мне просто нужно, наверное, что-нибудь сотворить, — бормочет он, с тщательной неторопливостью опуская голову, пока его шёпот не оказывается у моих губ. Я борюсь с желанием выгнуть спину, чтобы прижаться к нему. — Как насчёт прямо сейчас?

Как такое может быть: мы, вроде, на открытом воздухе, а у меня ощущение, что мне не хватает кислорода. Почему этот парень так влияет на меня? Я пытаюсь сделать медленный вдох, и всё, что чувствую, это его запах — леса, чистоты, мужчины — опьяняющая, возбуждающая смесь, которая и есть Колтон в чистом виде. Я не могу произнести ни слова, чтобы ответить ему, и выдаю только уклончивое «хм-мм». Всё, что вокруг нас — перекрикивания чаек, рёв прибоя, солнце, медленно опускающееся в океан — остаётся мною не замеченным.

Из-за того, что он так близко, я не вижу его губ, но по углубившимся морщинкам вокруг глаз догадываюсь, что он улыбается.

— Я должен это расценивать как «да» или принять как «нет»? — спрашивает он, медленно выговаривая каждое слово, ласкающее мои губы. Его глаза удерживают мой взгляд, в них плещется вызов. Когда вместо ответа я только прерывисто выдыхаю, он резюмирует: — Тогда я просто сделаю это.

С этими словами его губы оказываются на моих губах.

Он устанавливает медленный, завораживающий темп, будто пёрышком лаская меня лёгкими поцелуями. Всякий раз, когда я думаю, что сейчас он даст мне то, чего я всё больше хочу — углубит поцелуй — Колтон отодвигается. Опираясь рядом со мной на локоть одной руки, он располагает её кисть позади моей шеи. Другой же рукой он плавно движется вниз вдоль линии моего тела, останавливаясь на бедре. И там его рука стискивает мою плоть, упрятанную в джинсы, прижимая моё тело ближе к себе.

— Твои. Изгибы. Такие. Чертовски. Сексуальные, — шепчет он между поцелуями. Мои чувства в полном беспорядке — его действия мучительны и волнующи одновременно. Я запускаю руки ему под футболку, исследуя торс, переходя на спину, и чувствую силу его мышц, когда они перекатываются под моими ладонями в такт нашим движениям, в то время как он продолжает свое томное нападение на мои губы.

Если бы я была умной женщиной, на звание которой претендую, я на пару мгновений сдала бы назад и трезво оценила ситуацию. Я бы сообразила, что Колтон из тех парней, которые привыкли получать, что хотят, без предисловий и предосторожностей. И сейчас этим чем-то была я. Он уже испробовал прямой, переходящий сразу к сути дела, подход, и почти поимел меня у стены в том коридоре после десяти минут знакомства. Он уже использовал принуждение, договор, раздражение, и даже признал, что не заводит подруг, обязательства или отношения. Разумная часть меня оценила бы эти факты и поняла, что, принимая вызов прежним неудачам, он переходит к соблазнению. С уверенностью сказала бы, что теперь он меняет свой подход, не торопясь, используя силы и время на то, чтобы разбудить во мне чувства и заставить желать его. Позволяя мне думать, что сейчас ситуация разыгрывается на моих условиях. Я поняла бы, что его поведение не имеет никакого отношения к эмоциям и желанию быть со мной «после», скорее, он пытается затащить меня в свою постель любым доступным способом.

Но я не слушаю своё разумное «я» и придирчивые подозрения, которые оно пытается бросить мне в лицо. Я как в тумане отталкиваю раздражающее осознание, пытающееся пробиться от его имени к моему основательно заброшенному здравому смыслу. Мой здравый смысл захвачен, затоплен и прямо сейчас тщательно стёрт моей новой зависимостью, иначе известной как рот мистера Колтона. Его рот поклоняется моему медленным, неторопливым облизыванием языка, царапаньем зубов и нежностью губ.

— Эй-ей-ей, — дразнится он против моего рта, пока я пропускаю пальцы сквозь его волосы и пытаюсь за шею притянуть его ближе, так, чтобы удовлетворить свою пылающую потребность, которую он создал во мне, и получить больше.