Чтение онлайн

Ну что ей делать? Не может же она оставаться в постели до конца дней своих!

Медленно, неохотно Мелисанда сползла с кровати и подбежала к шнурку колокольчика. Пусть ей приготовят ванну. Она ни о чем не будет думать заранее и решит, как следует себя вести, в зависимости от обстоятельств. А сейчас ей следует заняться собственным туалетом. Бороться с трудностями всегда легче, когда приведешь себя в порядок. По крайней мере она на это рассчитывала. Мелисанда могла утешаться тем, что поступила правильно, вняв голосу совести и разума. Она вышла замуж, чтобы избежать скандала и не испортить репутацию Джульетте. Возможно, мало-помалу вся эта сумятица уляжется, и жизнь снова вернется в свою колею. Или хотя бы станет напоминать прежнюю.

Однако ее уверенность в том, что она поступила правильно, помогла Мелисанде ненадолго. Стоило оказаться в столовой и сдержанно поздороваться с матерью и теткой — мужчины уже разошлись по своим делам, — как ей на глаза попались свежие газеты. Они пестрели сплетнями о скандальном замужестве Мелисанды Сент-Клер. Цепенея от ужаса, она читала одну статью за другой.

От колонок записных сплетников ничего хорошего ждать не приходилось, однако попадались и вполне серьезные отчеты с детальными описаниями их пресловутого путешествия из Мерстана в Лондон — с фактами и именами. Ее спутника охарактеризовали как «американца без связей в обществе». Вроде бы ничего обидного, но одной этой двусмысленной фразы было достаточно, чтобы всему миру стало ясно, что этот человек ничтожество, пустое место. Его подобрали на улице только для того, чтобы замять скандал.

При этом все дружно молчали о расторгнутой помолвке с лордом Беллингемом, наследником герцога Мерстана. Наверняка Беллингем пустил в ход все свои связи, чтобы не допустить огласки этой пикантной подробности захлестнувшего город скандала, но можно было не сомневаться, что всякий раз упоминание ее имени только подливает масла в огонь. Мелисанда имела некоторое представление о том, каков граф Беллингем в гневе, и даже думать боялась о том, какой может быть его месть.

Если до сих пор были опасения, что чета Патриков не будет вхожа в высшие круги лондонского общества, то теперь стало совершенно ясно, что они превратились в изгоев. Им никто не станет наносить визиты, на столе в передней не будут лежать карточки, присланные приятелями и знакомыми, и даже друзья Фелисити, столкнувшиеся с ними на улице, станут отворачиваться. Ощущение оторванности и одиночества, усугубленное греховными воспоминаниями о наслаждениях предыдущей ночи, заставило Мелисанду еще сильнее страдать от унижения.

После завтрака, с трудом заставив себя хоть немного подкрепиться, Мелисанда с матерью и теткой перешла в гостиную, оставаясь во власти смешанных чувств и не зная, как ей себя вести. Память о прошедшей ночи не давала ей покоя, и под конец бедняжка окончательно уверилась, что получать такое удовольствие от благословенного Богом союза — смертный грех. Точно так же, как несколько часов назад она упивалась своим восторгом, так теперь мучилась от сознания вины.

Неужели она действительно согрешила? Нет, не может быть! Она всего лишь исполняла супружеский долг. Но ее смущало то, что это сладострастное безумие меньше всего походило на долг и бремя семейных обязанностей. По ее понятиям, человек не имел права испытывать удовольствия, выполняя долг.

Мелисанде ужасно хотелось обратиться за советом к тетке, но рядом сидела ее мать, и она ни за что не посмела бы обсуждать при ней такие вещи. Интересно, довелось ли Фелисити испытать со своим мужем что-то похожее? Мелисанда была наблюдательна и давно заметила необычно нежные узы, существовавшие между этими немолодыми супругами. Они никогда не упускали возможности обменяться мимолетными ласками, когда считали, что их никто не видит, и целовались на прощание, даже если расставались всего на несколько минут.

В свою очередь, ее собственные родители почти не разговаривали друг с другом, за исключением тех случаев, когда необходимо было обсудить предстоявшие дела.

Ей пришлось напомнить себе, что сейчас не это главное. И вряд ли кому-то есть дело до того, приятны ей или нет ласки мистера Патрика… то есть Флинна.

Главное сейчас то, что никто не явился с визитом, чтобы поздравить новобрачных. Ни один человек. О них позабыли даже старые друзья, считавшиеся самыми преданными. Не было видно ни одного из многочисленных знакомых ее тетки, вечно толпившихся в этой гостиной в приемные дни. Не пришли и те, кто считал себя друзьями ее родителей. Мелисанда узнала совершенно случайно, что мать еще накануне разослала им краткие приглашения, сообщая о том, что она ненадолго приехала в город и сегодня «будет дома». Никто не явился и не написал в ответ.

И так будет и впредь. Отныне и навсегда ей придется мириться с общественным равнодушием. Нет, даже хуже, чем с равнодушием. Мелисанда вспомнила, как однажды в Гайд-парке встретила женщину, запятнавшую себя недостойным поведением. Все приличные люди делали вид, что не замечают ее, и спешили перейти в другую аллею. Наверное, то же самое произойдет и с ней.

Несомненно, потому что она не просто запятнала себя недостойным поведением. Она еще и вышла замуж за человека, считавшегося полным ничтожеством. Можно было замять скандал, исчезнув на время из общества и вернувшись позднее в качестве жены добропорядочного солидного гражданина. Но позорный брак с мистером Патриком раз и навсегда заклеймил ее, сделал отщепенкой. Этого было достаточно и без ее трехдневного исчезновения и так называемого похищения.

Мелисанда как раз взяла со стола новую газету, надеясь спрятать от тетки и матери полные слез глаза, когда двери отворились и в гостиную вошел дворецкий.

Она едва следила за его продвижением краем глаза, поскольку была совершенно уверена, что старик направляется к хозяйке дома, но когда он неожиданно остановился возле ее кресла, не сразу нашла в себе силы справиться с растерянностью.

— Вам письмо, мадам, — сообщил дворецкий с поклоном. Только теперь она заметила конверт на серебряном подносе.

Дорогая веленевая бумага была запечатана большой печатью из синего сургуча. На конверте значилось: «Миссис Патрик». Она взяла письмо, не скрывая трепета, и вопросительно посмотрела на непроницаемую физиономию дворецкого.

— Благодарю, — сказала Мелисанда. Он снова поклонился и вышел.

Стоило ей разглядеть герб на печати — и она чуть не разрыдалась. Это был герб Мерстанов. Можно было заранее сказать, что письмо содержит претензии, высказанные самим герцогом. Бедняжка застыла неподвижно, не смея взломать печать.

Она подняла затравленный взгляд и обнаружила, что и мать, и тетка караулят каждое ее движение. Очевидно, миссис Сент-Клер по ее лицу первая поняла, что ничего хорошего ждать не приходится.

— Мелисанда, что это за письмо? Кто его прислал? — спросила она.

Мелисанда еще раз посмотрела на тетку и перевела взгляд на конверт.

— Это от Мерстана. — Она громко сглотнула, держа конверт на весу, как будто он мог внезапно вырваться и улететь. — Скорее всего это выговор, не вижу смысла его открывать.