Чтение онлайн

Ее ответная и столь быстрая реакция доставила ему удовольствие, а она вовсе не желала этого.

– Упрямая женщина, – пробормотал Ник, развязывая ленточки на вороте ее скромной ночной сорочки. Покончив с ними, он расстегнул пуговки на рукавах. – Сними это тряпье, – приказал он.

Она не пошевелилась, отказываясь раздеваться догола на его глазах, как какая-нибудь шлюха в притоне.

– Ты слышишь меня, Мерседес? – в его голосе появилась сталь.

Его пальцы принялись настойчиво массировать потаенный бугорок, скрытый золотистыми волосами.

Безумная боль возникла в ней, ввергнув в пугающий водоворот новых для нее ощущений. Сквозь опущенные веки Мерседес чувствовала на себе его обжигающий откровенный взгляд, пронзающий ее насквозь – распластанную перед ним, отданную полностью в его власть. Это было невыносимо и… недопустимо.

Чтобы прервать затянувшуюся пытку, Мерседес приподнялась, продела голову в вырез рубашки, сорвала с себя легкое одеяние, уронила его к подножию кровати и вновь откинулась на подушки, удовлетворенная, что он убрал терзающую ее, дразнящую руку.

Ее золотистые волосы, словно разметавшиеся взрывом, окутали их обоих, распространяя волны ароматов – лаванды, мускуса и разгоряченной женственности.

Он заключил в свою ладонь одну ее округлую грудь, а к другой приник ртом, захватил бледно-розовый сосок зубами, нежно прикусил его, потом лизнул языком. Она вздрогнула и выгнулась ему навстречу.

Ник счел это победой, но не мог уже больше сдерживаться. Его истомленная от неудовлетворенного желания плоть упиралась в ее бедро, на кончике поблескивала жемчужная капля его животворного семени.

Ник опустился на нее, приготовился войти в ее лоно, ощущая сочащуюся из него влагу, уверенный в том, что ее тело жаждет того, что отрицает мозг.

Подчиняясь чувственному зову, ее ноги широко раздвинулись, и он проник в нее легко и нежно.

Его вторжение было осторожным и совершенно безболезненным. Мощное тело Ника словно парило в воздухе над ней, поднимаясь и опускаясь в заданном самой страстью ритме. Ник напрягался, заполняя собой ее всю, и расслаблялся, когда уходил куда-то вверх, вынуждая ее тянуться за ним, и тело ее предательски подчинялось этому зову. Мерседес невольно изумлялась чуду совокупления, когда двое превращались в одно целое, в единое существо. Великая тайна, которая до сих пор была ей неведома.

Ритм его возбуждающих толчков замедлился настолько, что она вынуждена была прикусить губу, чтобы не выкрикнуть мольбу: «Скорее! Скорее!» Ведь если он не поторопится, несказанное наслаждение от его ласк заставит ее соскользнуть на край неведомой бездонной пропасти.

Мерседес вцепилась пальцами в простыни и постаралась увести мысли неизвестно куда, лишь бы подальше от Лусеро, который на правах сильного самца властвовал над ней, утверждая свое владычество и сотворяя, вероятно, их общее дитя.

Да, дитя! Это единственное доброе дело, которое они могут сотворить вместе. Он сделает ей ребенка, такого же, как Розалия, чтобы она растила и любила его. Мерседес стала придумывать ему имя, чтобы только отвлечься от того, что он вытворял с ее телом.

Николас ощутил ее податливость, ее ответную тягу к нему, но его сущность уже рвалась к свободе от сдерживающих оков. Зная, что она не готова к окончательной сдаче, он углубился с торжествующим напором в ее лоно и отдался глубинным мужским инстинктам, пока все мерцающие скопления звезд Вселенной не закружились в его мозгу.

С протяжным возгласом триумфа он изогнул спину и излил свое семя в ее глубины, а затем затих, упав на нее всей тяжестью.

Его кожа стала скользкой от пота, специфический мужской запах пропитал прохладный ночной воздух. Он не был ей неприятен, но каким-то образом вызывал у нее странное раздражение, как и ощущение пустоты, когда его плоть рассталась с ее телом.

По-прежнему прерывисто дыша, он откинулся на спину, мускулистой рукой прикрыл глаза. Дрожа от внезапно охватившего ее озноба, Мерседес оглядела фигуру мужа, занявшую почти все пространство широкого ложа.

Ее взгляд скользнул по недавно полученным багровым рубцам, открывшимся от напряжения и теперь сочащимся кровью. Его кровь попала и на ее кожу, но она была уверена, что он не ощущает боли, а лишь только примитивное животное удовлетворение, которое самой ей еще ни разу не довелось испытать.

У нее же осталась прежняя ноющая боль в животе, стягивающая мышцы, терзающая ее еще более свирепо, чем это было в предыдущий раз.

Будь он проклят! Мерседес страдальчески вздохнула и, застонав, сделала попытку выскользнуть из постели, но он сжал ее запястье, едва она коснулась ногами пола.

– Ты будешь отныне спать здесь, – заявил Ник, потянув ее на себя, и ей пришлось вернуться на прежнее место. – Неужели тебе так противно быть со мной рядом?

– Я замерзла. Я только хотела взять свою рубашку.

Он усмехнулся:

– Для тепла тебе рубашка не нужна.

Ник придвинулся к ней, укрыл ее и себя одной простыней.

– Я позабочусь о том, чтобы тебе стало тепло.

Она молча нырнула под гостеприимный покров. Тело Ника излучало благодатный жар, и Мерседес чувствовала себя завернутой в уютный кокон. Но все же успокоение не пришло к ней. Она томилась от желания чего-то ей неизвестного и страшилась себе в этом признаться.

В комнату украдкой проник рассвет. Лучи низкого солнца изгнали из дальних углов последние ночные тени. Николас проснулся сразу благодаря приобретенной на войне привычке. Сон мгновенно покинул его. Ясным взором он уставился в окно, но остался лежать в неподвижности, не тревожа спящую Мерседес и наслаждаясь ее близостью.

Ее сердце билось в унисон с его сердцем. Если бы только их мысли так же совпадали! Со временем Ник научит ее с радостью воспринимать то, что он дарует ей. Он не требовал от нее ничего большего, понимая, как нелегко ей привыкнуть к тому, что теперь происходило между ними. Ему казалось, что он дает ей все и Мерседес сама виновата в собственной пассивности.