Упырь

Обрывки сна всё ещё липко стекали по краям моего сознания. Не успев даже открыть глаз, я был готов вновь соскользнуть в вязкую теплую реку забвения на часок-другой. Но стук повторился.

Пришлось разлепить тяжёлые веки и окинуть мир амнестическим взглядом. Утро с издёвкой встречало слепящим до боли солнечным светом и стандартным набором экзистенциальных вопросов "Куда идти? Что это за место? Почему я здесь?".

По дороге в коридор я запнулся за неиспользованный рулон обоев, тут же осознав, что нахожусь в городе N в квартире бабушки, а туман в голове от того, что вчера переклеивал обои и за ночь чуть не угорел, закупорив все источники сквозняка. Ну, а то, что я дополз до двери в состоянии кислородной комы в теле и своих лучших гипюровых стрингах на бедрах, – это я уже осознал, когда вместе со спасительной прохладой утреннего воздуха из подъезда на меня полилась эмоциональная тирада местной бабы Клавы.

– Здрассьте! – плюнула она мне и тут же сменила сдержанную и абсолютно фальшивую вежливость на покровительственную настойчивость. – А ты чьих тут будешь? Где Алевтина? Внучка, что ли? У нее ж вроде парень…

Я нащупал на вешалке свою рубашку оверсайз и, мучительно не попадая в рукава, принялся её натягивать, слыша ещё чьи-то шаги на лестнице. Давненько меня в открытую не называли девочкой из-за моих длинных мелко вьющихся волос. Видимо, её больше волновало состояние стены в подъезде, поэтому на мой обнаженный и совершенно плоский торс она внимание не обратила.

– Полюбуйся, милая, – продолжала разоряться соседка, пока я с облегчением запихивал одну руку в рукав рубашки. – Ведь они и тебя зальют! Пятно-то на стене вооон уже какое!

Пятно действительно расползлось на пол стены уродливым желтовато-ржавым цветком, а взбухшая штукатурка местами полопалась от влаги и топорщилась в стороны грязными лепестками. Но моё внимание сейчас было сосредоточено на поднимающемся по лестнице парне и его глазах. Таких глаз я не видел просто никогда в своей жизни!

Они выкатились на меня, как два голубых бильярдных шара, мутные, нагловатые и совершенно пустые, и облизали мои обвитые узорами татуировок ноги, бедра, узкую талию, грудь и плечи, и только после этого мне всё же удалось судорожно запахнуть на себе рубашку с чувством поруганной невинности. Я, конечно, ещё та сучка и люблю покрасоваться, но этот небритый бугай в засаленном спортивном костюме с выражением лица то ли маньяка, то ли имбецила показался мне таким же обшарпанным, грубым и убогим, как и всё в этом маленьком городишке.

Наскоро поддакнув соседке самым бархатным голосом, на какой был способен с утра, лишь бы только с ней распрощаться, я захлопнул наконец дверь, закрыл ее на все замки и выдохнул, прислонившись к стене лицом. Пусть теперь соседка поудивляется, что девочка с ней басом разговаривает, а мне нужен брейк!

Ужасно, что я здесь застрял совсем один, даже сказать сейчас Oh, my God некому. А кому сказать Мой дом – моя крепость! и Не для таких меня мама растила, не для него моя роза цвела?? Меня снова передёрнуло от воспоминания об этом типе и его взгляде!

Открыв окна во всех комнатах, я набрал брата.

– Обои переклеил? – не здороваясь, он перешёл сразу к делу. На работе. Но раз уж меня сослали сюда разбираться с квартирой, пусть хотя бы выслушивает теперь моё нытьё!

– Переклеил, но, боюсь, продать так быстро, как мы хотим, не получится.

– В чём дело? – в голосе брата сразу послышались холодные деловые нотки.

Я выдохнул дым только что закуренной сигареты и наблюдал, как луч солнца из окна золотит его мягкие змеящиеся в воздухе кольца, и мельчайшие пылинки искрятся и пляшут в свете начинающегося дня.

– В подъезде прямо над квартирой течь в стене. Выглядит ужасно, – скучным голосом начал я свой рассказ. – Соседка сейчас приходила, просила меня обратиться в прокуратуру. Ну, типа пожаловаться на жильцов сверху.

– Так, а она почему не занимается этим? – моментально вскипел брат. Включил начальника – очень не любит, когда кто-то спихивает на него свою ответственность.

– Наверное, не первый месяц бьётся с ними, – я пожал плечами, выглядывая в окно на плешивый двор, большую часть которого занимала мусорка.

– А что там за соседи?

Тут я даже выпрямился, добравшись до главного утреннего стресса.

– Сосед сверху настоящий… упырь! – пожаловался я брату, радуясь тому, как ёмко одним словом выразил сразу все свои впечатления от недавней встречи.

Брат добродушно рассмеялся:

– Осторожней там со своей аппетитной попкой! Что этот упырь натворил?

– Ну, это он, вроде, живёт надо мной. К нему ходят пить все местные ханырики. Когда они спускаются по лестнице, у меня дверь входная чудом с петель не падает. А когда они врубают там свой Владимирский Централ, я себя не слышу, а их слышу, – трудно было остановиться и не пересказать брату всё в подробностях, но было же еще что-то поважней. – Сегодня он поднимался по лестнице и даже не поздоровался! Зато таращился на меня, как маньяк.

Брат заржал в трубку:

– Принял тебя за цыгана с твоими-то чёрными глазищами и хотел позвать к себе бухать!

– Очень смешно, Дим, – надулся я.

– Ладно, ты там к ним не лезь, если что, вызывай полицию, понял?

– Понял, – пропыхтел я, всё ещё дуясь на старшего за то, что я здесь.

– Какие планы на сегодня?

– Поеду в центр поищу, где можно сделать чистку лица, массаж и где тут хоть какой-то приличный бассейн и тренажерка.

– Угу, – иронично промычал брат. – Найди риэлтора и выстави квартиру на продажу, детка.

– Дим, завязывай подкалывать. Детка я только Гошику, – возмутился я, но всё же усмехнулся. – Нет, с таким стрессом мне сначала надо массаж.

Когда брат отключился, я тут же набрал сообщение в Телегу своему парню.

"Гошик! Мне здесь так одиноко. Приедешь?"

Честнее было бы сказать не парень, а просто любовник. Мы часто виделись для секса, но никакой романтической связи между нами не было. Вся эта переписка в Телеге велась только для вида, скорее потому, что так принято, а не потому что на самом деле хотелось. Это устраивало и его, и меня. Но сейчас мне не помешал бы хотя бы друг.