Чтение онлайн

ИЛИ ВЕРНИТЕСЬ В МЕНЮ УР ФУНКЦИИ

ВЫБРАННЫЕ ИЗ ТЕКУЩЕГО УРА НЕ БУДУТ ОТОБРАЖЕНЫ

– Господи, что это? – прошептал Уэсли. Под сообщением мигал курсор. Вверху, мелким шрифтом (черным, не красным) была написана следующая инструкция: ВВОДИТЬ ТОЛЬКО ЦИФРЫ. БЕЗ ЗАПЯТЫХ И ТИРЕ. ВАШ ТЕКУЩИЙ УР: 117,586.

Уэсли ощутил порыв (ур– порыв!) выключить розовый «Киндл» и бросить его в ящик буфета, к ложкам и вилкам. Или того лучше – в морозильник, к мороженому и замороженным обедам «Стоуфферс». Вместо этого, с помощью маленьких клавиш он набрал дату своего рождения. 7,191,974 – число не хуже других, посчитал он. Вновь помедлив, кончиком указательного пальца Уэсли нажал на кнопку выбора. Когда экран погас на этот раз, ему пришлось побороть непреодолимое желание встать с кухонного стула, на котором он сидел, и отойти от стола. В голове возникла безумно ясная картина: рука – или, возможно, клешня – выныривает из серой глубины экрана «Киндла», хватает его за горло и втаскивает внутрь. И он вечно будет существовать в сером компьютерном сумраке, плавая среди микрочипов между множества миров Ур.

В это время на экране появился шрифт, обычный скучный шрифт, и суеверный страх отступил. Уэсли с жаждой всмотрелся в экран «Киндла» (размером с книжку в бумажной обложке), хотя понятия не имел, откуда эта жажда взялась.

Вверху стояло полное имя автора – Эрнест Миллер Хемингуэй – и даты жизни. Дальше шел длинный список изданных произведений… но список неправильный. В нем числились «И восходит солнце»… «По ком звонит колокол»… рассказы… разумеется, «Старик и море»… но были еще три или четыре названия, которые Уэсли не узнал. А ведь он считал, что читал у Хемингуэя все, заслуживающее внимания, за исключением небольших эссе. И вдобавок…

Он еще раз изучил даты жизни и обнаружил, что дата смерти неверна. Хемингуэй умер 2 июля 1961 года, выстрелив в себя из ружья. Судя по данным на экране, он отправился в великую небесную библиотеку 19 августа 1964 года.

– И дата рождения неправильная, – произнес Уэсли. Свободной рукой он ерошил волосы, придавая им новые экзотические формы. – Я почти уверен. Должен быть 1899 год, а не 1897.

Он передвинул курсор вниз, на одно из названий, которое он не знал: «Собаки Кортленда». Должно быть, какой-то чокнутый программист пытался пошутить, не иначе, но «Собаки Кортленда», по крайней мере, звучало как заглавие книги Хемингуэя. Уэсли нажал кнопку выбора.

Экран очистился, затем на нем появилась обложка книги. Черно-белая картинка изображала лающих собак вокруг пугала. На заднем плане, опустив плечи от усталости или нанесенного поражения (а может, и того, и другого), стоял охотник с ружьем. Несомненно, тот самый Кортленд.

В лесах северного Мичигана, Джеймс Кортленд сталкивается с неверностью жены и собственной смертью. Когда на старой ферме Кортленда появляются трое опасных преступников, самый известный герой «Папы» [11] предстает перед жутким выбором. Полный событий и символизма, последний роман Эрнеста Хемингуэя незадолго до его смерти отмечен Пулитцеровской премией. $ 7,50

Под большим пальцем «Киндл» спрашивал: КУПИТЬ ЭТУ КНИГУ? ДА НЕТ.

– Полная хрень, – прошептал Уэсли, выделил ДА и нажал кнопку выбора.

Экран опять опустел, затем высветил новое сообщение: Ур романы не подлежат распространению, в соответствии со всеми применимыми Законами Парадокса. Вы согласны? Да Нет.

Улыбаясь – как полагается тем, кто уже понял шутку, но до самого конца этого не показывает – Уэсли выбрал Да. Экран очистился и выдал новую информацию:

СПАСИБО, УЭСЛИ!

ВАШ УР РОМАН ЗАКАЗАН

С ВАШЕГО СЧЕТА БУДЕТ СПИСАНО $7,50

ПОМНИТЕ, ЧТО УР РОМАНЫ ТРЕБУЮТ БОЛЬШЕГО ВРЕМЕНИ ЗАГРУЗКИ

ДОПОЛНИТЕЛЬНО 2-4 МИН

Уэсли вернулся к экрану под названием Киндл Уэсли. Там остались те же пункты, что и раньше – «Дорога перемен», «Старик и море», новый Оксфордский словарь. Он был уверен, что изменений не будет. Романа Хемингуэя «Собаки Кортленда» не существует, ни в этом мире, ни в каком другом. Тем не менее, он поднялся и направился к телефону. Трубку взяли сразу же.

– Дон Оллман, ­– произнес его товарищ по кабинету. – И я действительно рожден бродягой.

В этот раз на заднем плане не было приглушенных звуков спортзала, только варварские вопли трех сыновей Дона, словно они разбирали дом Оллманов доска за доской.

– Дон, это Уэсли.

– А, Уэсли! Мы не виделись… Господи, целых три часа!

Из глубин сумасшедшего дома, где, по мнению Уэсли, жил Дон с семьей, раздалось что-то вроде предсмертного крика. Дон Оллман остался невозмутимым.

– Джейсон, не бросай это в брата. Веди себя хорошо и иди смотреть Губку Боба.

Затем он переключился на Уэсли.

– Чем тебе помочь, Уэс? Дать совет по твоей личной жизни? Подсказать, как улучшить сексуальные умения и выносливость? Предложить название для романа, который ты пишешь?

– Ты же знаешь, что я не пишу роман, – резко ответил Уэсли. – Но поговорить хочу о романах. Ты ведь знаком с творчеством Хемингуэя, да?

– Обожаю, когда ты ругаешься.

– Да или нет?

– Конечно. Но, надеюсь, не так хорошо, как ты. Это ведь ты у нас специалист по американской литературе двадцатого века; а мне ближе время, когда писатели носили парики, нюхали табак и говорили всякие красивости вроде «отнюдь» и «черт меня возьми!». Что у тебя на уме?

– Ты не знаешь, Хемингуэй писал что-нибудь о собаках?

Пока Дон обдумывал вопрос, раздался крик другого ребенка.

­– Уэс, у тебя все хорошо? Судя по голосу, ты немного…

– Просто ответь на вопрос. Писал или нет?

Выделите ДА или НЕТ, – подумал Уэсли.

– Хорошо, – ответил Дон. – Насколько я могу сказать без консультации с моим верным компьютером, не писал. Помню, что он упоминал, как партизаны Батисты до смерти забили его дворняжку, хотя это мало что значит. Помнишь, когда он был на Кубе? Он воспринял это как знак, что им с Мэри [12] нужно уносить ноги во Флориду, что они по-быстрому и сделали.

– Не помнишь случайно, как звали ту дворняжку?