Чтение онлайн

Они расположились в офицерской столовой, куда Хансен, который согласился к ним присоединиться, пришел с опозданием.

– Извините, друзья, я был занят. – Он обратился к Уайетту.

– Кто-то, видимо, спятил. Пришел приказ – срочно подготовить к полету все вышедшие из строя самолеты. Мою машину они уже сделали. Утром я осмотрел ее, а днем – контрольный полет. – Он притворно закатил глаза. – А я-то мечтал о неделе отдыха.

Костон был явно заинтересован.

– Что-нибудь серьезное? – спросил он.

Хансен пожал плечами.

– Да, по-моему, нет. Брукс вообще не склонен к панике.

– Брукс?

– Капитан первого ранга Брукс – командующий базой.

Уайетт тихо спросил Джули:

– Что ты сегодня делаешь днем?

– Ничего особенного. А что?

– Я устал от кабинетной работы. Не прокатиться ли нам на Сен-Мишель? По-моему, ты любила бывать на этом пляже. Сегодня вполне подходящий день для купания.

– Прекрасная мысль, – согласилась она. – Хорошо.

– После ланча и поедем.

– Что там с Мейбл? – спросил Хансен.

– Ничего нового, – сказал Уайетт. – Пока он ведет себя вполне прилично. Только что прошел мимо Гренады, как мы и предсказывали. Скорость, впрочем, немного увеличилась. Шеллинг слегка обеспокоен этим.

– А своим предсказанием он не обеспокоен? Впрочем, он себя обезопасил, будь уверен.

Костон, вытирая салфеткой углы рта, сказал:

– Если позволите, я переменю тему. Кто-нибудь из вас слышал о человеке по имени Фавель?

– Джулио Фавель? – переспросил Хансен. – Да он же мертв.

– В прошлом году люди Серрюрье схватили его в горах. Там происходила стычка, и пленников не брали. Фавеля убили. Об этом сообщали в газетах. – Он недоуменно поднял брови. – А почему вы им интересуетесь?

– Да ходят слухи, что он жив, – сказал Костон. – Я об этом слушал только сегодня утром.

Хансен посмотрел на Уайетта, Уайетт на Хансена. Уайетт сказал:

– Не этим ли объясняется кошмар прошлой ночи? – И, обращаясь к Костону, пояснил: – Прошлой ночью в городе было много войск.

– Я тоже видел, – сказал Костон. – А кто этот Фавель?

– Не притворяйтесь, – сказал Уайетт. – Вы же репортер, вы знаете это так же, как я.

Костон улыбнулся и сказал без тени смущения:

– А я хочу знать взгляды других. Так сказать, объективное мнение. Как ученый, вы должны ценить это.

– Так кто же такой этот Фавель? – вмешалась Джули.

Костон сказал:

– Кость в горле Серрюрье. Серрюрье называет его бандитом, а Фавель предпочитает называть себя патриотом. Я думаю, что правда скорее на стороне Фавеля. До того, как сообщили о его смерти, он скрывался в горах и доставлял Серрюрье немало хлопот. После никаких сведений о нем не поступало – до сих пор.

– Не верю, что он жив, – сказал Хансен. – Мы бы, наверное, знали об этом.

– У него могло быть достаточно ума, чтобы, пользуясь слухами о своей смерти, залечь на дно и копить силы.

– А может, он болел, – сказал Уайетт.

– Может быть, – сказал Костон и обратился к Хансену, – ну и что вы думаете по этому поводу?

– Вся моя информация исходит из газет, – сказал Хансен: – к тому же мой французский не так уж хорош, – во всяком случае, это не тот французский, на котором изъясняются тут. – Он наклонился вперед. – Послушайте, мистер Костон. Мы ведь тут на базе подчиняемся военной дисциплине. Был приказ ни в коем случае не вмешиваться в местные дела, даже не интересоваться ими. Стоит нам сунуть свой нос во что-то, нас ждут крупные неприятности. Даже если мы сможем вырваться из лап головорезов Серрюрье, с нас сдерет шкуру командующий Брукс. Было тут несколько случаев, в основном с рядовыми. Их мгновенно выслали в Штаты, где их на год или два посадили за решетку. Я, кстати, собирался вам вчера об этом рассказать, но этот Доусон помешал.

– Понятно, – сказал Костон. – Что ж, прошу прощения. Я не представлял себе ваши трудности.

– Ничего, – ответил Хансен. – Вы ж не обязаны были знать. Но я должен еще добавить, что нас особенно предостерегают против разговоров с заезжими репортерами.

– Да, никто нас не любит, – сказал Костон со вздохом.

– Разумеется, – подтвердил Хансен. – Все обычно что-то скрывают, но наши причины особенные – мы стремимся не создавать здесь поводов для нарушения спокойствия. Вы же сами знаете лучше меня – там, где появляется репортер, жди беды.

– Я бы не сказал, дело обстоит как раз наоборот, где случается беда, появляется репортер. Беда приходит вначале. – Он резко переменил тему. – Кстати, о Доусоне. Он, оказывается, тоже остановился в «Империале». Когда мы сегодня утром выходили из отеля, мы видели его в ресторане. Он боролся с похмельем с помощью сырых яиц и бутылки виски.

Уайетт спросил:

– Вы ведь на самом деле не в отпуске, а, Костон?

Костон вздохнул.

– Мой шеф считает, что я в отпуске. Но я прибыл сюда в порядке небольшого личного расследования. До меня доходили разные слухи и отголоски слухов. К примеру, в эти края направлялось довольно много оружия. Оно шло не на Кубу и не в Южную Америку, это я выяснил, – значит, оно оседает где-то здесь. Я рассказал об этом моему шефу, но он не согласился с моими доводами, или, как он выразился, домыслами. Однако я привык доверять себе, поэтому я взял отгул и вот я здесь.

– Ну, и нашли вы то, что ищете?

– Знаете, очень боюсь, что нашел.

Уайетт медленно вел машину по окраине Сен-Пьера. Толчея на улицах не позволяла ехать быстрее. Полуголые мальчишки, рискуя быть задавленными, перебегали дорогу прямо перед носом автомобиля и заливались веселым смехом, услышав тревожные гудки клаксона; повозки, запряженные быками, перегруженные грузовики постоянно создавали пробки; кругом стоял оглушительный шум, – словом, это была обычная городская суета. Выехав из города, Уайетт вздохнул с облегчением и прибавил скорость.

Дорога к Сен-Мишелю шла через цветущую долину Негрито, окаймленную плантациями бананов, ананасов и сахарного тростника, на которые хмуро взирали вершины Святых гор.

– Похоже, что тревога прошлой ночью была ложной, – заметил Уайетт. – Несмотря на то, что говорил утром Костон.

– Никак не могу понять, нравится мне Костон или нет, – сказала Джули задумчиво. – Вообще-то газетчики обычно напоминают мне стервятников.

– Я чувствую с ними какое-то родство, – сказал Уайетт. – Он зарабатывает на всяческих несчастьях, и я тоже.