Чтение онлайн

— Запрос в библиотеку. Минимальная громкость. Визуальный показ: рекорды в беге на длинные дистанции. Десять тысяч метров Первоочередность: Команда Канады.

Последовала минутная задержка, на экране вспыхивали слова: ИДЕТ ПОИСК.

Меня всегда поражает, до чего же легко выудить из Сети антиэгалитарную информацию. Может, это всего лишь дань реальности: пока люди имеют доступ к телекоммуникациям, ограничивать поток информации попросту бесполезно. А может, Уравниванию безразлично, известно вам что-то или нет: главное, не применять знания на деле. Так или иначе, информации хоть отбавляй, хотя обычно она упрятана так, что методами стандартного поиска ее не обнаружить. Я не знал, окажутся ли слова «Команда Канады» распознаваемой строкой поиска, но если нет, на этот случай имеется с дюжину других.

Иногда мне кажется, что Уравнивание ошиблось, не послав меня на медицинские курсы. Я люблю бег, но все же он не полностью владеет моим существом. Даже в своем «двухкружечно-пивном» состоянии времени на размышления у меня остается больше, чем хотелось бы. Одно из моих увлечений — история, и за прошедшие годы я многое узнал о зарождении Уравнивания.

В самом начале методика переноса разума использовалась для туризма («поехать на Борнео, пожить там годик в шкуре туземца») или в секс-клубах совершенное извращение в современном мире, где отношения так же преходящи, как и тела. Однако толчок развитию методики был дан, когда одна не слишком большая азиатская страна была уличена в попытке уравнять свою армию, превратив ее в команду безликих и одинаковых суперсолдат. Последовавшая война была короткой, но жестокой: суперсолдаты, очевидно, оказались весьма хороши, но слишком немногочисленны, чтобы выстоять против союза срочно объединившихся и смертельно напуганных соседей. В результате родилась система Уравнивания, когда правительство вместе с промышленностью начало лицензировать методику, пытаясь ее контролировать. Через год кому-то пришла мысль заменить профсоюзы на гильдии, членам которых гарантировали равные навыки, и вскоре Уравнивание приобрело мировое могущество. Но, похоже, уроки той азиатской войны запомнились: следовало создать власть на века, а вместе с властью — культурные ценности и законы экономики, действующие куда более эффективно, чем военная мощь. В этом случае ваши подданные никогда не поймут, что давно завоеваны и покорены.

Полагаю, именно поэтому мой экран может выдать самые что ни на есть антиэгалитарные сведения, хотя, судя по полученной справке, за последние двенадцать месяцев этот сайт посетило всего 134 человека. Вот он, выделенный красным рекорд: двадцать пять минут сорок восемь секунд, — установлен за пятнадцать лет до внедрения Уравнивания неким спортсменом по имени Хозе Энрике Фернандо Гонсалес.

Интересно, зачем ему четыре имени?

Шелест ткани и шаги за спиной возвестили о том, что моя временная супруга проснулась.

— Вижу, ты ранняя птичка, — заметила она, пока я поспешно выключал экран, а когда повернулся, поспешно опустила глаза. Сначала мне показалось, что она вот-вот скажет о необходимости как можно скорее расстаться и подать просьбу о переводе. Такое бывает нечасто, но иногда Уравнивание сводит совершенно неподходящих людей. Личности труднее уравнять, чем тела, умы и квартиры.

Но она уселась за туалетный столик и принялась рыться в ящичке, пока не нашла пилочку для ногтей.

— Не пойми меня превратно, — начала она, внося невидимые изменения в контуры своих ногтей, — но одна из тех вещей, которые я ненавижу больше всего, — это необходимость полгода из кожи вон лезть, прежде чем сообразишь, как лучше укладывать волосы, делать маникюр и выяснять, какие фасоны выглядят лучше на новом теле.

— Значит, ты обычно работаешь со спортсменами?

Моя временная подруга старательно трудилась над ногтями, не поднимая глаз. Тремя ногтями позже она отложила пилку.

— Ты мой второй спортсмен, — сказала она. — В прошлом году у меня был прыгун с шестом.

— Тот самый, который звал тебя Димплз?

— Да. Полный кретин! Я испытывала тебя. Пыталась доказать, что все вы, спортсмены, одинаковы, но ты не попался на удочку. Тогда я поняла, что, сколько бы странных вопросов ты ни задавал, я останусь с тобой. Прыгун с шестом почти закончил карьеру: он из тех, кто годами делал одно и то же. Впрочем, он накопил достаточно денег, чтобы уйти на покой… Он все еще один из лучших, но как только Уравнивание поймет, что он всего лишь делает необходимые телодвижения, его выкинут — с перспективой остаться тренером в спортивном клубе и надоедать окружающим историями о былой славе. Он знал, что его ждет, и вымещал свою досаду на мне. Я никак не могла ему угодить.

— Ты донесла на него?

— Нет. Я знала нескольких женщин, пытавшихся таким способом выслужиться перед Уравниванием, но ведь этим ничего не добьешься. Сколь ты ни полезна Уравниванию, это уменьшает твою ценность как временной жены. — Она помолчала и внезапно продолжила: — До этого прыгуна меня прикрепляли ко всяким университетским типам. Странная штука: молодые ученые, по крайней мере те, кто заслужил право иметь временных подруг, очень быстро поднимаются по лестнице — с каждым ежегодным уравниванием они получают все лучшие и лучшие мозги. Старшие профессора уравниваются приблизительно раз в пять лет. Однажды я досталась важной шишке, химику-органику. Тот, похоже, пустил в ход все свои связи в Уравнивании, чтобы выбрать именно меня, и удерживал при себе целую вечность.

— Каким он был?

— Старым. Гениальным. Эгоистом. Таким же чванливым, как Старший Уравниватель.

— К счастью, с подобными персонажами я встречался нечасто.

— Считай, тебе повезло. Ты больше похож на молодых исследователей, только гораздо лучше.

— Чем же?

— Ты интересуешься не только разумом, но и телом. Можно подумать, что после нескольких уравниваний людям безразлично, какое тело им достанется… но это не так. А ты милый. Странный, но милый.

Она улыбнулась.

— И, что же подняло тебя с постели так рано? Мне придется терпеть это целый год?

— Успокойся, — ответил я. — Просто просматривал характеристики старта разных спортсменов.

Она подняла глаза и внимательно посмотрела на меня. Неужели что-то подозревает?

— Ты всегда так нервничаешь перед забегом?

— Нет, но сейчас особый случай, — осторожно ответил я, пытаясь найти правдоподобное, но достаточно уклончивое объяснение. Она не побоялась открыться мне, и после ее исповеди я жаждал ответить тем же, но риск был слишком велик. Все же… будь я проклят, если отделаюсь бессовестным враньем. — Видишь ли, результат настолько непредсказуем, особенно с новым телом…

От дальнейших объяснений меня спас писк терминала.

— Запрос, — объявил компьютер.

— Принимаю.

Экран снова ожил, высветив вчерашнего уравнивателя.

Время остановилось.

«Пойман! — вопил разум. — Беги! Скройся!»

Должно быть, паника изменила мое лицо, потому что я ощутил пристальный взгляд временной жены, хотя пилка для ногтей продолжала свое гипнотическое шурх-шурх-шурх. Но уравниватель выглядел таким же неудачником. Интересно, это игра или Уравнивание старается, чтобы мелкие служащие имели вид столь же безобидный, насколько первые уравниватели — устрашающий. Если бы меня собирались поместить под домашний арест, уж, наверное, подобную новость сообщил бы кто-то рангом повыше. Этот же тип — простой техник.

— Я рад, что застал вас, Андру, — сообщил он по-приятельски. — Вы, спортсмены, привыкли рано вставать, не так ли? Я всего лишь хотел сказать, что забыл дать официальную гарантию на ваше тело. Высылаю вам копию…

Пока он говорил, в углу экрана замигала иконка.

— …но вам понадобится экземпляр на бумаге, удостоверенный отпечатком большого пальца. Его я перешлю почтой, в понедельник, с утра.

Только сейчас я сообразил, что все это время сидел не дыша, и сейчас постарался выдохнуть как можно медленнее и незаметнее. Сердце бухало кузнечным молотом, и казалось, любой мог заметить, как пульсирует сонная артерия. Может, видеосвязь на том конце оказалась паршивой, но, скорее всего, он действительно был просто техником. Наверное, встань я на голову и начни распевать на суахили, он и это сопроводил бы наблюдением: «Вы, спортсмены…»