Чтение онлайн

Капля крови стекла по лезвию, но не достигла пола. Она растворилась, оставляя металл столь же гладким, как он и был. Клятва принята.

Любимые мои!

Напоминаю, что у нашей трилогии ХЭ

Будет сложно

Давайте пройдем через это вместе!

Больше никаких лирических отступлений.

Понеслась.

Глава 3

Начало

Сильнейший

Бутылка в руках Оливера заканчивалась, так же, как и место на стенах, свободное от его каракулей. Помощи от меня сейчас не было, все силы уходили на то, чтобы не сигануть в окно и догнать исчезнувшую пару часов назад в деревьях тонкую фигурку в голубом платье.

— Ты хоть стену поставь, — пробурчал Всевышний, откинув от себя бутылку, от чего стекло со звоном разлетелось, — полегчает.

— Уже, — прорычал я, сжимая зубы, — сразу же.

Только вот не полегчало. Совсем ничего не произошло. Связь пробила стену, не успев я ту выставить. Растворила, будто и не было ее никогда. Облизнув губы, сделал глубокий вдох, пытаясь успокоиться. В нос тут же ударил аромат, что давно должен был испариться из комнаты, но видимо застрял где-то. Например у меня в носоглотке. В мозге. В каждой клеточке вен.

— По сути она даже не твоя дочь, — застонав, я откинул голову назад с силой ударяясь затылком в стену, — ребенок земного тела и все. Не так страшно, правда?

Всевышний ругнулся, швыряя маркер в противоположную стену. Фломастер глубоко вошел в блок, оставив после себя облако пыли.

— Вот ты сейчас не прикидывайся только, что не понимаешь, к чему это может привести, — зашипел Оливер, тыкая в мою сторону пальцем.

Понимаю. Поэтому и сижу приклеенный в этой комнате, не совершая резких движений. За все время перерождений Всевышнего ни разу у него не появлялся ребенок. Какой силой она обладает? Отзывается ли божественное в девушке или она просто человек? Во втором варианте все было действительно не так страшно за исключением того, что мои мозги завернуты в трубочку и я не в состояние удерживать даже собственного равновесия. В первом же произойти могло что угодно. От смещения равновесия до полного изменения Мира.

— Ты давай не психуй, а думай, — от очередного спазма внутри воздух из легких вышибло, — и дай какую-нибудь дрянь, чтобы я тоже думать мог о чем-нибудь кроме этой девчонки.

Вздохнув, Всевышний отошел от стены придирчиво разглядывая карту потоков. Он воспроизвел по памяти все, что увидел внутри меня, пытаясь разобраться, что пошло не так.

Вот и неожиданность номер один. То, что моя сила настолько мощнее его. Ведь если бы его чувства питались бы так же, то Пламя горело не переставая.

Поперхнувшись, я поднялся на ноги.

Очень вовремя меня осенило, конечно.

Где были мои чертовы мозги пару часов назад.

— Пламя горит не переставая, — поморщившись, сказал я, — во Вратах. Там оно чем питается?

Всевышний подавился слюной, откашливаясь.

— Ты же повторил все в точности, верно? — простонал я.

— Сильнейший, я могу ее убить, — наконец выдал Оливер.

— Ты умрешь следом, — абсолютно спокойно выдал я, — вместе со всем равновесием, это я тебе обеспечу. А после Мир свалится в Бездну.

— Ладно, давай я сначала убью Алана, а потом ее и все встанет на свои места. Это тело растворится, а твоя сущность останется. Девчонка пройдет за Врата и все. Связи нет, ты вернешься в Бездну, а там через пару десятков лет и я подтянусь.

Застонав, я поднялся на ноги, вновь оборачиваясь к окну. Боль горячей волной пронеслась по венам.

Она убежала. Не оглядываясь, словно за ней несется стая волков. Что-то было не так. Кроме того, что абсолютно все не так, это казалось странным. Я не мог двинуться с места, удерживая себя, чтобы лишний раз не вздохнуть и не кинуться к ней, а она бежала, быстро перебирая ногами. И от этого хотелось кричать до боли в горле и легких. Чтобы вытащить все это наружу. Вытащить из себя.

— Это была бы хорошая мысль, Оли, только в том случае, если бы ты молча сделал, а не говорил, — прошипел я, — потому что теперь не смогу я позволить тебе себя убить, зная, что после ты убьешь ее. Твою же мать, — сглотнув слюну, я потер горло, в котором застыл крик, — о чем я думал?

— Вот именно, — зарычал Всевышний, — о чем же ты думал, если из всех женщин Эписа самое чистое и светлое в тебе относилось к твоей, твою мать, племяннице, м? Моралист чертов, еще мне по роже ни за что выписал.

— Я понятия не имел о том, кто она, пока Исида сюда не вошла сегодня, — закрыв глаза, огрызнулся я, — и да, это не мои чувства, если ты помнишь. У меня их в принципе не было.

— Они могли бы быть, будь ты человеком.

— Чистые и непорочные, как ты и отметил. А не то, во что ты это превратил, — прорычал я.

— Ладно, ты ни капли не помогаешь, Ал. От того, что мы тут собачимся, связь не рассосется.

— Я не могу понять, почему ей так плохо и страшно, — прошептал я глядя в ряды деревьев Пограничного леса, — она боится до судорог. Это убивает меня.

— Ага, и равновесие, мать его, тоже.

— А ты разве не этого добивался?

— Ты знаешь, что нет! — зарычал Всевышний, подходя ближе, — Это равновесие держит все существование Мира. Но даже если ты считаешь, что Бездна мне по душе, подумай о том, что если не будет равновесия — не будет ничего из того, что мне нравится. А я не готов отказываться от такой жизни.

— Конечно, ведь жизни людей тебя не волнуют, — сжав пальцы в кулаки, прошипел я.

— Полегче. Тебя до сегодняшнего дня они вообще привлекали лишь как опытный образец. Твои создания. Игрушка. А теперь “жизни людей”. Лицемер.

— Теперь волнуют, — тихо сказал я, отступая на шаг назад, — очень много неожиданно стало важным. Это не дает спокойно думать. Все это, — я поморщился от перевернувшихся внутри чувств, — холодный разум должен был оставаться холодным. В этом смысл.

Тяжело дыша, мы стояли друг напротив друга, словно глядя в зеркало. Закусив губу, Оливер сложил руки на груди, разглядывая меня.

— Знаешь, хоть убей, но мне кажется, пусть мы где-то и ошиблись, сами чувства тебе нужны. Сейчас даже твое лицо изменилось, когда ты говорил про них. Про людей, — он нахмурился, подбирая слова, — мы веками стремимся к равновесию, но пока я поощряю их пороки, нет никого, кто бы действительно сочувствовал им.