Чтение онлайн

Даже Маргарет была теперь против меня. Она подошла и заглянула мне через плечо.

– Ты думаешь, ты у нас великая художница, Пруденс Шлюха, но картинка твоя – дрянь.

Сара никаких гадостей не говорила, но и не улыбалась мне больше. Они все решили меня ненавидеть. Даже Тоби держался теперь на расстоянии. Впрочем, я ему достаточно ясно дала понять, что не желаю с ним разговаривать.

Рэкс, похоже, ничего не замечал. Он и меня, похоже, не замечал, лишь изредка бросал на ходу короткое замечание или совет:

– Попробуй добавить сюда немного белил…

– Ты уверена, что эта тень действительно черная? Из каких еще цветов она состоит?

– Может быть, стоит просто наметить названия книг, а не выписывать каждую букву?

Я слушала, кивала, выполняла его указания, но внутри вся помертвела. Почему он не хочет со мной разговаривать? Со всеми остальными он болтал подолгу, и не только о рисовании. С мальчишками он говорил о футболе, с девочками – о рок-группах. Он целых десять минут оживленно беседовал с Ритой и Эми. Я не слышала, что он им говорил, но очевидно, что-то забавное, потому что они все время хихикали. Рита оставила свой несчастный убитый вид и весело смеялась и шутила с ним, хлопая длинными накрашенными ресницами.

Может быть, и Рэкс решил принять сторону Риты. Может быть, он решил, что я нарочно увела у нее Тоби. Может быть, он теперь тоже ненавидит меня, как все остальные.

Я согнулась над своим натюрмортом, расплывавшимся у меня перед глазами. Остаток урока я сосредоточенно старалась не заплакать. Как только прозвенел звонок, я швырнула кисточку, даже не помыв ее, схватила портфель и бросилась к двери.

Я была уже во дворе, когда Рэкс громко окликнул меня:

– Пру! Пру Кинг, а ну вернись!

Я чуть не бросилась наутек, но все же одумалась и медленно побрела обратно.

– Ты знаешь, что нельзя просто бросать кисточку, не помыв! – сказал Рэкс. – Вот не ожидал от тебя! Раз так, ты еще поможешь мне вымыть все банки.

– Так тебе и надо, шлюха! – хмыкнула Рита, а Эми, Меган и Джесс скорчили мне рожи.

Я повернулась спиной ко всем и стала мыть кисти в раковине. По щекам у меня неудержимо струились слезы.

– Эй, ты там не плачешь? – спросил Рэкс. – Пру, ты что, подумала, что я правда на тебя рассердился?

Я кивнула, и слезы хлынули теперь потоком.

– Перестань! – Он взял полотенце и осторожно промокнул мне глаза. – Ой! Теперь у тебя черная краска вокруг глаз! Еще немного, и ты будешь выглядеть как Милая Рита.

– Милая Рита?

– Это песенка «Битлз». – Он пропел строчку оттуда. – Объясни толком, что там у вас случилось с Ритой? Почему они все от тебя шарахаются, как от бубонной чумы?

– Они думают, что я увела Тоби у Риты.

– А ты его увела?

– Нет! То есть не взаправду. Я ходила с ним в «Макдоналдс», но только чтобы помочь ему с чтением. Это он придумал!

– Не сомневаюсь. И теперь тебя, стало быть, все не любят.

– Они меня и раньше не особенно любили, а теперь просто ненавидят. Я подумала, что и вы тоже, потому что вы со мной почти не разговаривали, зато возле Риты простояли целую вечность.

– Я просто подумал, что, если я начну сейчас в очередной раз расхваливать твои художественные таланты, это не прибавит тебе популярности. Чем я могу помочь тебе, Пру? Хочешь, поговорю с мисс Уилмотт?

– Нет!

– А с твоей классной руководительницей?

– Ни за что!

– А еще у нас собираются устроить какую-то консультацию для учеников – это одно из новшеств мисс Уилмотт. Ты могла бы поговорить с ними.

– Спасибо, но я не хочу ни с кем говорить, – сказала я, споласкивая раковину. – Все в порядке. Они меня не волнуют.

– Но ты плакала.

– Я плакала, потому что думала, что вы на меня сердитесь.

– Я на тебя не сержусь. – Рэкс помолчал немного. – Куда уж там.

И начал, не глядя на меня, с шумом расставлять по местам коробки с красками.

– Ну что, придешь в пятницу снова посидеть с детьми? – спросил он затем.

– С удовольствием.

– Тогда назначаем свидание.

Пятницы постепенно становились похожи на настоящие свидания. Я бегом неслась домой и напускала ванну. Мама ворчала насчет расхода горячей воды, но я не обращала внимания. Как бы мне хотелось иметь настоящую пену для ванн, душистое мыло, хороший шампунь! Мама покупала только самое дешевое хозяйственное мыло и пыталась заставить нас мыть волосы жидкостью для мытья посуды, пока я не заявила решительный протест.

Потом я начинала искать, что бы надеть. Как мне хотелось иметь что-нибудь приличное! На деньги, полученные за сидение с детьми, я смогла купить зеленую юбку и джемпер, а мама отыскала на толкучке белую мальчишескую рубашку, так что я теперь одевалась в школу более или менее по форме. (Грейс тоже повезло. У Фижки была страшно толстая двоюродная сестра в одиннадцатом классе, и она отдала Грейс свою старую форму, из которой давно выросла.)

К Рэксу я обычно надевала школьную юбку, черный свитер с толкучки, необычные колготки в черную и зеленую полоску из магазина «Всё по 99 пенсов» и те самые разрисованные черные туфли. Прически я делала разные: косы с вплетенными бусинами; забавные хвостики, перевязанные черной бархатной ленточкой; распущенные волосы, свисающие на спину, а по бокам заколотые невидимками с бабочками. Настоящей косметики у меня не было, но я экспериментировала с акварелью, обводя глаза лиловой тенью. Однажды я нарисовала у себя на мочках ушей маленькие голубые звездочки, в другой раз – роскошный зеленый с белым браслет. Мама пришла в ужас.

– Господи помилуй, это выглядит как татуировка, – волновалась она. – Что подумает о тебе твой учитель?

Рэксу, похоже, нравилось, как я выгляжу. Он всегда замечал и хвалил очередную импровизацию, хотя однажды сказал, что по-прежнему питает симпатию к платью в красно-белую клетку.

В следующий раз я пришла в этом платье с красной кофтой и красной пластмассовой розочкой в волосах, намазав губы алой краской. Я попыталась накрасить и щеки, но получилось до того похоже на матрешку, что я все смыла. Впрочем, румяна мне были явно не нужны. Я и так все время вспыхивала, разговаривая с Рэксом.