Чтение онлайн

Аннелизе мало что знала о скрытых сторонах жизни матери, та не делилась с ней своими тайнами, как и милая Лили. Она надеялась, что с дочерью будет иначе: они с Бет станут по- настоящему близки и смогут откровенно обсуждать то, что их волнует, но этого не случилось. Та нерасторжимая связь, что соединяет мать и дитя, не допускает излишней открытости. Выставляя напоказ свою боль, рискуешь нарушить равновесие. Мать должна оставаться матерью, а не изливать дочери душу.

Аннелизе не собиралась рассказывать Бет о тех горьких истинах, которые открыла для себя. Они навсегда останутся с ней. Прежде всего, она причинила дочери слишком много страданий, и это всегда будет ее мучить. А еще она подошла к той черте, когда смерть кажется лучшим выходом, и словно побывала в тайной, заповедной стране из древних преданий: преступивший ее границу никогда уже не будет прежним.

Бет ушла, и напряжение отпустило Аннелизе. Она закрыла глаза и задумалась. Теперь не обязательно следить за каждым своим словом, жестом и выражением лица. О материнском долге можно на время забыть, но чтобы выбраться отсюда, нужно снова стать самой собой.

— Аннелизе.

Она оторвала взгляд от окна в телевизионном зале и обернулась на голос. К ней обращалась высокая темноволосая медсестра, которая нравилась Аннелизе больше других.

— Привет, Мишель, — кивнула она.

— К вам посетитель, Аннелизе.

— Кто?

— Я. Тот, кто вас вытащил.

Аннелизе поначалу решила, что крупный мужчина позади Мишель — новый пациент больницы, но тут же поняла, что это не так. Она узнала местного эколога, специалиста по охране морских животных, Мака. Это его она старательно избегала, встречая в городе, и это он вытащил ее из воды.

— Я вас оставлю. — Мишель кивнула и вышла из комнаты.

Аннелизе посмотрела на Мака и вспыхнула от смущения.

Он был на берегу в тот вечер. Это как если бы он видел ее голой.

— Как вы сюда вошли? — резко спросила она, забыв о вежливости.

— Я навещал тут кое-кого и решил зайти поздороваться. Хотел узнать, как вы. В конце концов, это я вас вытащил.

— Я не просила меня спасать, — сварливо огрызнулась Аннелизе. Она сказала неправду. Какая-то часть ее существа хотела остаться в живых. Этот человек спас ей жизнь. — Извините, — отрывисто бросила она. — Вы меня спасли. Спасибо. Просто я сейчас не в состоянии заботиться о приличиях. Это не то место, где нужно непременно разыгрывать учтивость и вежливо улыбаться. Вдобавок я, кажется, разучилась лицемерить.

«И это неправда», — хмуро отметила про себя Аннелизе. Она притворялась, что все идет отлично, ради Бет. Но чего ради стараться для кого-то другого? Нет, отныне она не станет делать вид, что ей все нипочем, что ей безразлично, ушел Эдвард или остался. Когда перестаешь соблюдать вежливость и изображать безоблачное счастье, приходит освобождение.

— Не хотите сходить выпить кофе? — неожиданно предложил Мак.

Аннелизе недоуменно нахмурилась:

— Это закрытое отделение.

— Отпуск за хорошее поведение, — весело провозгласил Мак. — Я был здесь раньше и знаю правила. Я мог бы вас вызволить, если вы согласитесь пройтись со мной до ближайшего кафе. Конечно, если я не доставлю вас обратно к назначенному сроку, на меня спустят собак, но у нас будет достаточно времени, чтобы оторваться от погони.

Аннелизе рассмеялась. Как приятно чувствовать, что снова можешь смеяться. Удивительно.

Они уселись за столик, заказав по чашке кофе. После пяти дней, проведенных в больнице, поход в кафе показался Аннелизе настоящим приключением. Она с интересом разглядывала все вокруг, наслаждаясь неожиданной свободой.

— Спасибо за кофе, — улыбнулась она, — хотя, по справедливости, это я должна была бы вас угостить: в конце концов, я ваша должница.

— Вы ничего мне не должны, — покачал головой Мак. — Я просто оказался в нужное время в нужном месте.

— Вы так легко об этом говорите, словно только и делаете, что вытаскиваете из воды женщин, собравшихся утопиться.

Аннелизе с любопытством разглядывала своего спасителя. Пожалуй, немногие из ее знакомых спокойно сели бы пить кофе с женщиной, едва не ставшей утопленницей, но Мак не выказывал ни малейших признаков беспокойства и не поглядывал косо на свою спутницу, ожидая, что она вот-вот с воплем рухнет на стол и забьется в истерике.

— Я и сам несколько раз едва не сорвался, так что знаю, как это бывает, — заметил Мак. — В этом и состоит жизнь: вечно балансируешь на краю.

— Откуда вы все это знаете?

— Просто знаю, и все.

— Плавали, знаем, вот и майку привезли как сувенир, да?

Мак насмешливо улыбнулся:

— У меня целая фабрика по производству таких маек.

— Расскажите, — попросила Аннелизе.

— Вы же не собираетесь выслушивать историю моей жизни.

— А почему бы нет? — Она весело усмехнулась. — Знаете, до моря (пожалуй, я так и буду это называть — ДМ, «до моря») я никогда не была такой наглой, а теперь, «после моря», я стала другой. Новая, исправленная версия Аннелизе говорит все, что думает. Так что давайте, исповедуйтесь, я вас внимательно слушаю.

Они выпили еще по чашке кофе, пока Мак рассказывал грустную историю об алкоголизме, неудавшейся женитьбе и двух маленьких девочках, которые, как он надеялся, сумели его простить. Мак завязал десять лег назад, но не в его власти было вернуть дочерям детство. Выросший с родителями-алкоголиками, сам он так и не узнал, что значит быть ребенком.

— Вы спрашивали себя, почему так вышло? — взволнованно заговорила Аннелизе. У нее в голове не укладывалось, что человек способен так нелепо разрушить свою жизнь, повторив горький путь родителей. Неужели невозможно выбраться из этого порочного круга?

— Один неглупый парень как-то сказал мне, что когда нормальный человек оказывается в заднице, он спрашивает себя: «Как мне отсюда выбраться?» Когда же такое случается с пьяницей, тот задается вопросом: «Как же вышло, что я оказался в заднице?» Что-то в этом есть, верно?