Чтение онлайн

Женщина-психолог, кажется, не дышала, но с лица не сходил вопрос — что дальше? Что случилось дальше?

— А дальше,… как все порой странно — я встретила и отбила у чужих «повстанцев» солдата. Они его мучили, понимаете? Нет, вы не подумайте… — Ани заломила руки. — Я не «за» солдат — они скоты, но мучить зачем? Поймал — убей, зачем мучить? А его пинали, его били ногами в лицо… И я… я застрелила «повстанцев» — я была не в себе, да? Вы думаете, дура? Я застрелила двух мужчин. Своих.

Что думала, темнокожая женщина, осталось тайной — Ани не ответили.

Теперь дрожало все внутри. Не радовал ни свет на ковре, ни остывший чай, ни корешки незнакомых книг.

— Я странная, да? — Болезненная усмешка исказила не столько лицо, сколько сердце. — Я рехнулась… Я тоже так думала, когда тянула его с собой — лечила, кормила, укрывала по ночам своей одеждой. А он немым оказался… Не знаю, почему. Немым. Может, языка у него не было — страшненький такой парнишка, лицо узкое, глаза карие, нос с горбинкой, но если бы не он, я бы не вышла, понимаете? Не прошла бы до конца. Это он меня научил всему — всему. Как драться ножом, как уворачиваться от захвата, как бить так, чтобы… сразу. По вечерам он рисовал на земле карты — показывал короткие и безопасные проходы между холмами, мы жгли костры. Стрелками указывал куда идем, куда двигаться. И это он…

Ани вновь прервалась на секунду. Сглотнула.

— …это он показал расположение портала. И я вышла. Потому что поняла, где он… Знаете, я вот только сейчас подумала? Ведь только солдаты знали про портал. Тогда откуда Ивон?… Неужели она тоже их мучила, била, как те мужики. Резала? Нет…

С пересохших губ слетел недоверчивый страшный смешок.

— Она ведь не мучила, солдат, да? Она бы не стала… Но только она знала про портал. И она знала, кто главнокомандующий. И теперь знаю я. Странно это, да?

— А что случилось с тем солдатом?

— Он умер, защищая меня. — Фраза прозвучало глухо и безэмоционально — сил на эмоции не осталось; Война, кажется, выжгла их все. — Я до сих пор не знаю, как его звали.

Погруженная в собственные мысли, Ани не сразу заметила, что лицо женщины напротив давно утратило участливое выражение — превратилось в удивленную, пропитанную тревогой маску. Но размер истинной паники выдавали глаза, в которых за тридцатью тремя перегородками из умело выстроенного профессионализма, проглядывал страх: «Передо мной настоящая психопатка. Больная, помешанная… Не вылечить, нет. Изолировать».

А Ани-Ра, к собственному счастью, научилась различать оттенки во взглядах так же хорошо, как и убивать.

Психолог все еще пыталась сохранить добродушное выражение, но дрогнувший при следующем заданном вопросе голос, выдал всю глубину заложенного в него смысла.

— Где? Где все это было?

Ответ дался легко. Как и понимание того — не помогут. Здесь ей не помогут. Нигде.

— Во сне.

Чуть больших усилий стоило натянуть на лицо маску расстроенного, но нормального человека и замаскировать возникший — Ани знала, он возникал там всякий раз при мыслях о Войне — нездоровый блеск в застывших глазах.

— Меня мучают кошмары. Очень детальные. Вы же видите? Кошмары.

Челюсть темнокожей женщины отвисла до самых, сцепленных в замок, пальцев.

Пять минут спустя Ани-Ра Эменхайм покинула кабинет, швырнула в секретарскую урну выписанный на успокоительное рецепт и быстро зашагала по коридору. А еще пять минут спустя она тряслась на трамвайном сидении, смотрела через пыльное окно на проплывающие за окном знакомые улицы стабильного Нордейла — его дома, людей, тротуары, и с омерзением чувствовала, что давно не была такой опустошенной. Оплеванной, пустой и никому не нужной.

Этой ночью, семью часами позже, она прикрепила к днищу черного джипа бомбу.

— Прекрати это, Барт!

Пес мешал слушать новости, читать газету, пить и попросту наслаждаться хорошим утром — утром выходного дня, когда не нужно ехать в штаб, нестись к Начальнику, писать отчеты и рапортовать о событиях. Довольный, несколько минут назад вышедший из душа, Эльконто пытался строить планы: сначала хороший плотный завтрак, затем полигон — давно хотелось опробовать новый прибывший на склад пулемет «СМР-28», затем возвращение домой, часок вздремнуть, а после с ребятами в бар. Как же давно он не пил пива и не хрустел чипсами.

Мысли то и дело прерывались звуком катаемой по кафельному полу железной миски — пес требовал еды.

— Да я ж тебе положил другого корма — вот им и хрусти!

Овчарка бросила на хозяина недовольный, чуть виноватый взгляд и тут же вновь принялась толкать носом миску.

— Ты пытаешься клад под полом отрыть? Его там нет. Ешь вон те камни, у холодильника, твои любимые кончились, позже куплю.

Барта объяснение не удовлетворило — он лег возле пустой посудины и всем видом признал поражение. Хорошо, мол, так и умру здесь, некормленый, неласканный, одинокий и никому не нужный.

Дэйн терпел это шоу минут пять, пока скрежет металла о кафель не начал раздаваться вновь — умная псина вовремя сообразила, что вид поверженной «жертвы» не приводит к нужному результату и сменила тактику; Эльконто смял в кулаках края газеты и зарычал:

— Ладно! Уболтал увалень ушастый! Поехали в магазин — сам выберешь, какой захочешь.

Коричневые уши тут же встали торчком, а мохнатый хвост радостно заколотил по полу.

— Я из-за тебя час времени потеряю… Блин, только настроишься на отдых, как твои планы тут же кто-нибудь выстроит за тебя.

Раздался согласный восторженный «гав».

— Ну-ну. Все, иду, одеваюсь. И не вздумай снова гонять эту миску — поцарапаешь пол, надаю по жопе.

Эльконто шумно вздохнул, отодвинул недопитый кофе, щелкнул пультом от телевизора и, провожаемый довольным взглядом питомца-манипулятора, покинул кухню. Уже из коридора проворчал:

— Лучше б я Пирата взял себе. А тебя отдал Стиву.

Пес погрустнел. Впрочем, ненадолго, потому что уже через секунду, проскальзывая когтями по плитке, бросился следом за хозяином.