Усадьба Грилла
Шрифт:
С водой не смешивай.
Ведь, разбавляя,
Ты бодрости лишаешь дух мой.
Дифил {61}
Очарованный новым знакомством, его преподобие дольше обычного не показывался в усадьбе мистера Грилла, а когда снова туда явился, тотчас сообщил о метаморфозе старой башни и об особенностях ее обитателей. Как всегда, обед у мистера Грилла был отличный и все ели и пили в свою меру.
Мисс Грилл:
– В вашем рассказе многое вызывает мое любопытство; но самое главное - что думаете вы о религиозных воззрениях юного господина?
Преподобный отец Опимиан:
– Я бы мог предполагать, что он принадлежит к англиканской церкви, судя по расположению его к моей особе, если б оно не объяснялось скорей нашей общей любовью к грекам. Правда, с другой стороны, он усердно подчеркивал, что святая Катарина - святая англиканского церковного календаря.
Мисс Грилл:
– Как мило, что день его заключается гимном, хором, исполняемым семью весталками.
Преподобный отец Опимиан:
– Я рад, что вы так судите о девицах. Не всякая барышня судила б о них с благосклонностью. Хотя они, я уверен, ее заслуживают.
Мистер Грилл:
– Недурно бы познакомиться с молодым человеком. Я бы хотел, чтобы вы привели его к нам. Хочешь ты с ним познакомиться, Моргана?
Мисс Грилл:
– Да, дядюшка.
Мистер Грилл:
– Вы уж, ваше преподобие, постарайтесь его сюда залучить. Скоро в гости к нам съедутся философы и поэты. Быть может, это его прельстит?
Преподобный отец Опимиан:
– Возможно. Но я в том не уверен; боюсь, он бежит всякого общества и любит только леса, моря и реки; греческую поэзию, святую Катарину и семь своих весталок; я, однако ж, попробую его пригласить.
Мистер Грилл:
– Но для чего бы, ваше преподобие, заводить ему столь обширную столовую и вообще так печься об устройстве своего дома, если б намеревался он жить затворником? Думаю, однажды забредя к нему, вы найдете у него общество самое шумное. Спросите-ка у него, не желает ли он играть в Аристофановой комедии?
Преподобный отец Опимиан:
– Превосходная мысль. Думаю, она придется ему по вкусу.
Мисс Грилл:
– Кстати о комедии, ваше преподобие: что сталось с лордом Сомом и его лекцией о рыбе?
Преподобный отец Опимиан:
– Да вот лорд Склок, граф де Линь, лорд Кудаветер и еще несколько архишарлатанов вздумали фиглярничать на новом поприще, которое именуют они наукой пантопрагматики, и уговорили лорда Сома кувыркаться вместе с ними; однако, когда похолодает, безумие уляжется; и мы еще услышим, как он будет разъяснять рыбакам Щучьей бухты, чем сельдь отлична от палтуса.
Мисс Грилл:
– Ради бога, ваше преподобие, скажите, что это еще за новая наука?
Преподобный отец Опимиан:
– А уж это, мисс Грилл, я вам затрудняюсь сказать. Я многих профессоров расспрашивал, но ничего от них не добился, кроме странного вздора. Оказывается, это такой подлинный способ толковать о способе мнимом учить каждого собственному его ремеслу. Пользы от него никакой, но в этом-то вся и польза. Нет от него и вреда, коль скоро он напоминает чтение Гамлета - “слова, слова, слова” {62}. Как в большинстве наук, и тут читаются лекции, лекции, лекции обо всем понемногу: один педант болтает о юриспруденции, другой о статистике, третий об образовании и так далее, crambe repetita {подогретая капуста {63} (лат., букв: вздор, чепуха).} все того же вздора, который уже подавался “дважды остывший и дважды подогретый” {*} во многих объединениях, прозывавшихся научными.
{* Но моего послушайся совета:
Остывших дважды, дважды подогретых
Немало продавал ты пирогов,
Смотри, чтоб не был твой рассказ таков…
Чосер, “Пролог повара” {64} (Примеч. автора).}
Мисс Грилл:
– Значит, ваше преподобие, лекция лорда Сома будет большим облегчением для исстрадавшихся слушателей.
Преподобный отец Опимиан:
– Без сомненья, она будет более занимательна и в той же мере полезна. Никто не поймает ни одной рыбешкой больше, тем подведя итог научным изысканиям подобного рода. Я бы уж лучше послушал лекцию поварам о сборной солянке - неплохая эмблема для всего начинания.
Мисс Грилл:
– Человек с умом и талантом может читать лекцию о любом предмете. И сборная солянка может быть увлекательна. Однако мужи, погрязнувшие в унылых притязаниях на серьезность, едва ли смогут придать ей достаточно соли и остроты {Хадделстон (Примеч. автора).}.
1. ГЛАВА IX
СВЯТАЯ КАТАРИНА
gli occhi su levai,
E vidi lei che si facea corona,
Rifflettendo da se gli eterni rai.
Dante. Paradiso, XXXI. 70-72
Я, не ответив, поднял взоры к ней,
И мне она явилась осененной
Венцом из отражаемых лучей {66}.
Данте. Рай, XXXI. 70-72
Прошло немного времени, и его преподобие вновь посетил башню, чтобы просить юного своего друга об участии в Аристофановой комедии.
Он встретил живую готовность, и чуть не целый день провели они, обсуждая подробности предприятия.
Обед и вечер прошли совершенно как раньше. Наутро, когда они спускались в кабинет для продолженья приятных трудов, его преподобие подумал: “Я прошел по галерее, там много комнат, двери днем почти все отворены, но спальня моего приятеля всегда закрыта. Верно, тут какая-то тайна”. И не склонный вообще к праздному любопытству отец Опимиан уже не мог выбросить из головы эту любопытную мысль. Наконец, набравшись храбрости, он сказал:
– Я видел кабинет ваш, столовую и гостиную; в устройстве дома столько вкуса, что мне хотелось бы осмотреть и прочие комнаты.
Мистер Принс:
– Но больше нечего и осматривать. Ваша спальня - одна из лучших в доме. Прочие на нее похожи.
Преподобный отец Опимиан:
– Сказать по правде, я бы хотел взглянуть на собственную вашу спальню.
Мистер Принс:
– Отчего же. Извольте. Просто я сомневался, быть может напрасно, по вкусу ли вам придется ее убранство.
Преподобный отец Опимиан: