Ушкуйники
Шрифт:
Сокрушитель Хаоса готов был застонать от ярости и бессилия, но сдержался: нельзя выказывать перед подчиненными слабость, пусть даже временную.
Итак, случилось самое страшное: землетрясение разрушило нижние защитные плиты подземной свинцовой оболочки, и сокрушительная энергия «огненного камня» хлынула внутрь Гайи. Только теперь Аатум понял, почему в сфере Омфаала отобразился взрыв столь чудовищной силы. Туаой, его работа… «Интересно, сколько у нас еще осталось времени? – озаботился он, жестом приказав безутешному жрецу удалиться. – Скорее всего, совсем немного».
Оставшись один, Аатум подошел к статуе богини Атт и приложил руку к потайной нише в постаменте. Раздался едва слышный щелчок, и мгновением позже встревоженный голос Гееба спросил с запинкой:
– Что… случилось?!
Связью через статую жрецы-правители пользовались редко, в самых исключительных случаях. Механизма ее работы никто из них не знал, однако, где бы в пределах острова они ни находились, благодаря ей с ними всегда можно было моментально связаться прямо из храма. Голос Гееба прозвучал словно бы из-под земли, и Аатум невольно вздрогнул.
– Все меня слышат? – уточнил он, справившись с волнением.
– Да, да… – ответили вразнобой и другие жрецы-правители.
– Объявляю немедленный сбор у ангара с «воздушными стрелами»! Оставьте все свои дела. Повторяю: срочно к ангару! Объяснения при встрече.
Бросив последний взгляд на величественно холодное лицо Светозарной Атт, главный жрец-правитель тяжело вздохнул, произнес краткую молитву и, круто развернувшись, зашагал к выходу.
«Воздушные стрелы» были еще одним тщательно оберегаемым секретом жрецов-правителей. Тех «стрел», которые, согласно легенде, остались им в наследство от богов, насчитывалось совсем немного, а процесс изготовления новых оказался очень трудоемким и длительным. Поскольку за несколько истекших столетий отдельные технологии производства «стрел» были полностью утрачены, ученым Атталанты пришлось заменить их собственными разработками. Однако новые «воздушные стрелы» приходили в негодность быстрее, чем их строили, поэтому аппараты, способные переносить жрецов-правителей в любой конец государства по воздуху, оберегали как зеницу ока и использовали только в крайних случаях.
– Мы улетаем, – с ходу объявил Аатум жрецам, уже поджидавшим его у ангара. – Немедленно!
– Случилось что-то непредвиденное? – поинтересовался Раат, дальновидно прихвативший с собой целую сумку «огненных кристаллов».
Большую их часть уже отправили на покинувших Атталанту морских судах; на острове остался лишь запас, необходимый для дальнейших работ по эвакуации. Раат занимался подготовкой транспортирования и Туаойя, но прежде нужно было произвести его разрядку в атмосферу, а это могло занять не один день. К тому же требовалось изготовить еще и специальный контейнер для «огненного камня».
– Нарушена защита Туаойя, – глухо ответил Аатум. – В данный момент вся его разрушительная сила изливается в недра Гайи. Это значит, что с минуты на минуту остров будет разрушен.
Раат в отчаянии схватился за голову и издал стон, словно его пронзила острая боль. Остальные жрецы-правители застыли, будто громом пораженные.
– Всем занять места в «воздушных стрелах»! – громко скомандовал Аатум, выводя их из состояния оцепенения. – К сожалению, мы ничем уже не можем помочь нашим гражданам. И да примет их Светозарная Атт в своих чертоги! – возвел он взор к небесам.
– Я остаюсь, – заявил неожиданно Фраат. – Вдруг все окажется не столь мрачно, как мы себе представляем? Кому-то же надо ведь организовать эвакуацию оставшихся на острове граждан Атталанты! Не отговаривайте меня, я так решил.
Аатум хмуро кивнул: вольному – воля.
– Прощай, брат, – сказал он и крепко обнял Фраата.
– Прощай, брат…
– Прощай, брат…
«Воздушные стрелы» – длинные серебристые сигарообразные летательные корабли – взмыли в воздух и медленно поплыли в сторону океана. На глазах всех жрецов-правителей, припавших к окнам и прикипевших взглядами к оставшемуся внизу острову, выступили слезы. Каждый понимал, что история государства Атталанта закончена. И словно в подтверждение их мыслей на месте храма Светозарной Атт вырос вдруг огненный гриб. Он поднимался все выше и выше, и жрецы с невыразимой болью в сердцах наблюдали, как одно за другим на острове стали рушиться здания. Будто были выстроены не из каменных блоков, а из песка… А вскоре начал разламываться на куски и сам остров.
Жрецы добавили «воздушным стрелам» скорости, но взрывная волна все равно догнала их, и какое-то время аппараты летели не прямо, а беспорядочно кувыркаясь в воздухе. Наконец воздушные судна удалось укротить, и вскоре пылающий и уходящий под воду остров – их любимая, прекрасная и несчастная родина! – остался далеко позади.
Великий Исход [6] атталантов свершился.
Глава 1. Медвежья потеха
«Славен град Великий Новгород и славны дела его!» – пели гусляры-скоморохи на новгородском Торге, насчитывавшем почти две тысячи лавок, прилавков, амбаров и прочих торговых заведений и считавшемся самым оживленным местом города. Если товары не помещались в лавках, тогда их – хлеб, дерево, лошадей и прочее – продавали где придется, на любом свободном пятачке Торга. Торговые ряды шли в глубь Ярославова дворища прямо от берега реки Волхов.
6
Великий Исход – гибель Атлантиды (примерно 11 800 г. до н. э.) и начавшееся вслед за этим трагическим событием освоение уцелевшими в катастрофе атлантами новых земель.
На правом берегу Волхова находилась пристань: здесь река была глубже, чем у Детинца – городской крепости, поэтому именно сюда приставали корабли с товарами, в том числе с иноземными.
Река Волхов, вытекающая из расположенного неподалеку озера Ильмень, делила Великий Новгород на две части. Правая часть, относившаяся к восточному берегу, из-за наличия на ней главного городского Торга называлась Торговой, а левая, раскинувшаяся по западному берегу, – Софийской (с тех пор, как здесь был возведен храм Святой Софии). Обе стороны соединялись между собой великим волховским мостом.
На Ярославовом дворище возвышалась «степень» – помост, вокруг которого собиралось вече: триста «золотых поясов», то есть представителей наиболее именитых новгородских семей. С этого помоста старейшины обращались с речами к народу. Рядом со «степенью» возвышалась башня с колоколом, созывавшим новгородцев на вече. В нижней части башни размещалась канцелярия: сидевшие в ней дьяки и подьячие записывали постановления веча и составляли по поручению старейшин разного рода грамоты.
Торговая сторона Новгорода делилась на два конца – Плотницкий и Словенский, и часто именовалась Словенской – по названию второго конца. Софийская сторона делилась, в свою очередь, на три конца – Наревский, Загородский и Гончарский (или Людин). Именно на Софийской стороне, прямо у начала великого моста, высились стены Детинца. Все пять концов Новгорода были обнесены крепким земляным валом с башнями и рвом. От этих ограждений простирались во все стороны многочисленные посады, монастыри и монастырские слободы.
Великий Новгород был богатым торговым городом. Путь в Гардарику через Остергард (то есть Восточный город; так называли Великий Новгород в Скандинавии) варяжские воины и купцы прознали очень давно. Новгородские купцы вели обширную торговлю с городом Висби на Готланде, а также со Швецией и Данией. Готландские купцы имели в Новгороде собственные двор и церковь; равно как и на Готланде имелись двор и церковь, принадлежавшие новгородцам. Рядом с Готским (Варяжским) двором располагался также Немецкий двор, а в Любеке, в свою очередь, проживали русские купцы из Великого Новгорода. Поскольку немецкие купцы имели привычку селиться в Новгороде либо на всю зиму, либо на лето, их сообразно этому и называли – «зимними» или «летними» гостями.