Шрифт:
– Дура, гадина… Тварь!
Янка только хихикнула – ужас, как смешно мечутся на студёном ноябрьском ветру Руськины неровные космы. Ой, подумаешь, немного подшутила. Уж не околеет, если и без шапки чутка постоит. А ушанка и правда новенькая, где это его мамка разжилась?
Рука уже устала держать шапку высоко над головой, чтоб Руська не достал, но отдавать пока не хотелось. Весело же! Вон как он кипятится.
– От Ельги влетит, – шепнула Мелкая, натягивая на покрасневший нос край пухового платка.
Да уж, окажись тут старшая сестра, мигом бы по шее надавала. Но Ельга за водой только ушла, ещё нескоро вернётся. А Янка уж к тому времени поиграется, да отдаст. Наверное.
– А ну, верни, а то!..
– А то что? – вкрадчиво спросила Янка. Мелкая громко хрустнула леденцом.
Руська насупился, задрал рукава старого тулупа, будто и вправду собрался врезать. На левом запястье – багровые полосы.
– Опять мамка не в духе была? – хихикнула Янка.
Руськино лицо аж пятнами пошло – ага, задело, значит! Сейчас точно кинется, придётся или шапку отдавать, или всерьёз подраться. А уж за синяки Ельга точно без обеда оставит. А то и без ужина!
– Мелочь, драпаем!
Янка схватила Мелкую за руку, под мышкой зажала шапку. Бросилась по ещё свежему первому снегу на деревенской улице. Из-за забора залаял соседский Пират, рванувшись на длинной цепи. Вот псина злопамятная, никак не забудет, как Янка его летом дразнила. Завернули за дом бабки Уланы, остановились перевести дух.
Руська хоть и был её младше, но он – мальчишка, наверняка бы догнал, тем более, Мелкая еле плетётся. Но у них-то ладные валенки на ногах, а у него – обноски с отцовской ноги. Ходит и то – запинается.
Оглянулись, нагоняет уже! Снова кинулись бежать, успевая ещё ушанкой помахивать. И вот уж деревенская окраина. И вдруг – впереди по дороге Ельга бочку с водой катит. Если с чужой шапкой увидит… Хоть она и не такая умная, как Янка, но в таких-то делах сразу смекает, что к чему. Нельзя ей на глаза попасться! И назад не побежишь, там Руська пыхтит, вся рожа красная – то ли от холода, то ли от злости.
Янка бросилась прямо через луг, где снега по щиколотку намело, даже не думая, куда её несёт. Бежала, бежала, перескакивая через обледенелые кочки, пока не поняла, что Мелкая тянет за рукав, упирается.
– Да чего тебе?! – Янка дёрнула руку сестры, а потом подняла голову…
Ой. В азарте и не заметила, не подумала совсем, куда бежит. А вот теперь впереди – он. Лес, куда ходу нет. Возле первых деревьев снег почти стаял, будто там, за стройными стволами – тепло. Чаща манит сладкими песнями, красивыми огоньками, но все в деревне знали, что это чудища так добычу зазывают. Только дурак в этот лес сунется. А Янка уж точно не дура.
Но и обратно бежать… Руська хоть и отставал поначалу, сейчас почти нагнал. Одна нога босая, видно в сугробе обувку потерял. Злющий, глотку дерёт, чтоб шапку вернула.
Уж больно Янке не хотелось просто так отдавать… А опять бежать – не интересно. Да и вообще, скучно, надоело всё!
– На, сам возьми!
И она развернувшись к лесу, бросила шапку со всей дури. Думала, не долетит. А может, и ничего не думала, или хотела даже… Только шапку подхватило ветром и та беззвучно канула в полумрак за деревьями.
– Янка… – пролепетала Младшая.
– Да чего теперь… – Янка поглядела на Руську. Серьёзно так поглядела, мол, всё, игры кончились. – Ты это… Матери только не говори, что это мы с Мелкой? Я ведь не нарочно! Ты же знаешь, что не нарочно? Пошутили же просто…
Но Руська её не слушал. Набычился, лоб выставил вперёд и зашагал к лесу. Но ведь он не дурак, правда?
– Эй! – закричала Янка. – Стой! Совсем очумел?! Подумаешь – шапка! Первый раз, чтоль, поколотят? Не ходи, дурак!
Но он прошёл мимо, не взглянув. И всё прямо, прямо – к лесу. Ох ужас, что будет, если узнают, кто виноват… Так Янке ещё никогда не перепадало. И от Ельги, и от родителей, когда вернутся.
– Бежим, бежим отсюда! – шикнула она на Мелкую. – И цыц, никому! Поняла?
Мелкая закивала часто-часто. Но Янка-то знала, чуть что – сразу сдаст. Вот же! Дурацкий ветер!
Руська-то, конечно, вернётся. Ну а куда он денется? Шапка-то совсем недалеко упала – шагов пять вглубь леса. Ничего с ним не случится! Главное, раньше него домой вернуться, чтобы всё правильно рассказать. Кто виноват, да кто первый начал.
Сразу за лугом у первых домов Янка оправила на Мелкой платок, чтоб чинно всё было, сама побила один валенок о другой. Во, другое дело! И зашагали, как ни в чём ни бывало.
Но Ельге на глаза всё же попались.
– А Русю где потеряли?
Она упорно катила бочку с водой к дому, но стоило сёстрам попытаться прошмыгнуть мимо, как сразу прицепилась. Ну вот что ей за дело? Как вообще углядела их, когда с шапкой удирали?..
– А нам почём знать? – дерзко ответила Янка.
– А то я не видела, какой он злой за вами нёсся. Я тебе сколько раз говорила, не лезь к нему! Ну, так где он?
– Убежал.
– Куда? – Светлая прядь выбилась из-под Ельгиного платка, изо рта пар валил, будто у неё печь внутри. Ну вот, устала же, шла бы по своим делам… Но сестра всё стояла, допрашивала: – Там только лес, а в деревню одна дорога – эта.
Неужто догадывается? Да ну, откуда? Просто спрашивает, лишь бы привязаться.
– Да не знаю я!
– Всё ты знаешь! – прошипела Ельга, а потом напустилась на Мелкую: – А ты чего молчишь, язык вместе с конфетой проглотила?! Обе у меня будете до ночи…
– А я ничего! – зачастила мелочь. – Я тут вообще ни при чём! Он сам виноват, что за шапкой… пошёл…
Вот же, предательница! Спасибо, хоть не выдала, как шапка в лесу оказалась. Да только Ельга наверняка догадалась. Янка-то думала, та их обеих сейчас пришибёт, но из Ельги будто все косточки вынули – руки опустились, плечи ссутулились. Лицо, красное с мороза, разом побелело.