Чтение онлайн

Не в силах выразить её словами, Куньлунь заплакал, и его слёзы обратились рекой Янцзы.

Фу Си пропал, и Нюйва осталась одна: прогуливаясь по своим землям, она наблюдала за течением времени, за своими детьми и их трудностями, и вместе с ними росла и её тревога.

А затем она удалилась в уединение, а Куньлунь возвратился на свою гору. Следующую сотню лет, проходя мимо запечатанного входа в преисподнюю, он смотрел на посаженную там сухую ветвь священного древа. Время шло, и Куньлунь взрослел, и со временем понял, что было закрыто за Великой Печатью, и почему Нюйва так поступила. И пусть его и одолевало любопытство, Куньлунь никогда не пытался проникнуть за Великую Печать.

Ему было никак не забыть, чем пожертвовал великий Фу Си, чтобы её сотворить. Сколько крови он пролил, создавая восемь триграмм. Нельзя было позволить его усилиям пропасть зря.

Однако три «червя», семенами посеянные в человеческом теле, продолжали расти. Люди становились правителями и святыми. За падением Шэнь-нуна [4] последовал восход Жёлтого Императора и его битва с богом войны Чи Ю. Вихрь грядущего бедствия постепенно и неизбежно затягивал всех населяющих мир существ.

А с момента исчезновения трёх властителей древние земли больше не видели ни одного спокойного дня. Люди жили благочестиво и стойко, с теплом и радостью, и всё с той же неизбежной потребностью в кровопролитии и войнах, как и любые другие звери.

Они были подобны богам — но и демонам тоже. Двойная натура наделила их несравненной способностью испытывать эмоции, и люди изобрели сотни новых чувств: зависть, упрямство, сдержанность… И несовместимые друг с другом любовь и ненависть.

Тех, кто жил в этих краях с самого их рождения, больше нигде было не видать.

Именно тогда владыка Куньлунь понял, чего так боялась Нюйва, несмотря на звонкую похвалу небес.

Когда Паньгу разрубил своим топором первозданный хаос, тот распространился по вселенной и остался в ней, претерпевая постоянные изменения. Великая добродетель, зло, мудрость, доблесть: все придут в этот мир, высокомерно задрав нос, а уйдут — в тщету и пустоту.

Столбы дыма возвестили о начале войны в тот же миг, когда на небесах собрались облака: птица Пэн [5] улетела на запад и больше никогда не возвращалась. Это была первая великая война между богами и демонами, но Куньлунь предпочёл остаться в стороне и невольно предрёк этим собственную судьбу. Миллионы лет он оставался в стороне от мира, и его сердце было незамутнённым и чистым, но теперь он впервые в жизни ощутил всплеск горя и невыносимого одиночества.

Чи Ю, приняв своё неминуемое поражение, явился к подножию горы Куньлунь. Владыка Куньлунь закрыл перед ним врата и отказался с ним видеться, но великий [6] бог войны пошёл напролом, собственным лбом проложив себе дорогу на склонах заснеженной горы. Одежда его износилась, а следом тянулся кровавый след, и в конце концов Чи Ю выглядел словно цветок галсана, способный прорасти и выжить даже среди вечных снегов. Своим подвигом он надеялся умолить Куньлуня вспомнить о гоблинах и волшебном народе, рождённом на этой горе, и защитить их, когда его не станет.

Но Куньлунь всё так же отказывался его видеть, и Чи Ю тем же путём вернулся обратно к вратам у подножия горы. Бога гор это не тронуло.

Куньлунь слишком много времени провёл в мире льда и снега, и его сердце обратилось таким же промёрзшим камнем, что устилали тропы его горы. Однако его чёрный кот принадлежал одному из волшебных народов, и его неумолимо тянуло к прародителю. Подобравшись поближе, кот лизнул окровавленный лоб Чи Ю.

К тому времени, как владыка Куньлунь об этом узнал, было уже слишком поздно. Величественного бога гор, как и Нюйву, ждала судьба, который он всем сердцем желал избежать.

Но и ему было не под силу сойти с тропы, первый шаг на которой уже свершился.

_____________________

[1] Вольный перевод классического текста «Исторические летописи Трёх и Пяти» (имеются в виду три властителя и пять императоров — легендарные правители древнейшего периода истории Китая, относящегося к третьему тысячелетию до нашей эры).

[2] По китайской легенде пять священных пиков, вместе с четырьмя сторонами света, возникли от туловища с конечностями Паньгу — первого человека на Земле.

[3] Восемь триграмм (кит. упр. ??, пиньинь bagua, багуа; рус. «восемь гуа») — этап исходного космогенеза в представлении китайской философии. Восемь триграмм гуа используются в даосской космологии, чтобы представить фундаментальные принципы бытия. Триграмма — особый знак гуа, состоящий из трёх яо — линий, сплошных или прерывистых. Все возможные комбинации трёх яо образуют восемь триграмм.

[4] Шэнь-нун (кит. упр. ??, пиньинь Shennong, божественный земледелец) — в китайской мифологии один из важнейших культурных героев, покровитель земледелия и медицины, один из Трёх Великих. Его называют также Яньди (кит. ??, «огненный император») и Яован (кит. упр. ??, пиньинь Yaowang) — «царь лекарств».

[5] Пэн (кит. ?) — гигантская птица в древнекитайской мифологии. Впервые упоминается в книге философа Чжуан-цзы (IV век до н. э.), где описано её происхождение от исполинской рыбы Кунь (кит. ?) путём метаморфозы. Крылья Пэна подобны дождевым тучам, величина его спины — несколько тысяч ли (более тысячи километров). После превращения Пэн улетает в небесный пруд страны Наньминь («южный мрак»), при этом ветер, поднимающийся от взмаха его крыльев, вздыбливает волны на три тысячи ли (около 1,5 тысяч км).