Чтение онлайн

Прислушиваясь к разговору, Николас думал о том, как же ему уберечь Генриетту от такой полной опасностей жизни. Он понимал, что теперь, если только разбойник не бросит ее, она навсегда связана с ним. Если бы это я был отцом ее ребенка, угрюмо подумал Николас, тогда Генриетту ожидало бы со всем иное будущее.

Джон Лэнгхем поднялся с традиционными слова ми:

– Джентльмены, не пора ли нам присоединиться к дамам? – и добавил: – Прошу прощения, что тороплю вас, но я знаю, с каким нетерпением они ждут возможности услышать игру Николаса Грея.

Грубоватый джентльмен примирительно заметил.

– Если не возражаете, Лэнгхем, я лучше останусь здесь. Не обижайтесь, лейтенант, но я никогда не понимал смысла в музыке.

Джон, улыбаясь, кивнул и вместе с остальными перешел в салон, где живописным полукругом разместились Люси, Филадельфия и жена грубоватого джентльмена – маленькая, похожая на птичку особа с быстрыми карими глазами. Николас с тревогой заметил, что Филадельфия уже трет глаза, а она при виде него зашмыгала носом и ошеломила всех заявлением:

– Ах, музыка всегда вызывает у меня слезы, а особенно музыка дорогого лейтенанта Грея.

– Сегодня я постараюсь сыграть что-нибудь веселое, – пообещал Николас, надеясь, что находится для этого в достаточно хорошем настроении.

Солнце стояло еще высоко, и когда молодой человек сел спиной к окну, его лицо оказалось в тени. Яркие лучи били прямо в глаза слушателям, и сегодня они не могли наблюдать за музыкантом. Несмотря на данное Филадельфии обещание, против воли Николаса в музыке звучали нотки меланхолии. Лютня пела о безнадежной любви, о поисках задушевного друга. Когда звучали последние аккорды, Николас поднял голову и увидел, что Люси Бейкер смотрит на него с очень странным выражением, как будто видит его впервые в жизни. Округлив губы, она шепотом произнесла какое-то слово, но Николас не смог прочитать его и снова склонился над инструментом.

К тому времени, когда он завершил концерт, плакала уже не только Филадельфия. Глаза Люси и Томаса были подозрительно красны, а Джон Лэнгхем шумно сморкался. Из этого Николас заключил, что сегодняшнее выступление удалось ему, однако не мог припомнить ни единой ноты, так далеко витали его мысли, пока он играл.

– Мой дорогой сэр, – протянул ему руки хирург. – Что я могу сказать? Вы играли блестяще, изумительно, великолепно. Должен признаться, что вы заставили меня плакать.

– Очень мило, – сказала похожая на птицу дама. – Прелестно.

Ну-с, пойду приведу Роджера, пока он там не заснул. – Громко рассмеявшись, она вышла, в то время как Николас, воспользовавшись тем, что остальные начали переговариваться между собой, шепнул хозяину дома: – Мистер Лэнгхем, я хотел бы поговорить с вами наедине. Нельзя ли мне задержаться, когда остальные гости разъедутся?

Джон удивленно приподнял брови, однако сразу же согласился.

– Разумеется, лейтенант. Такому выдающемуся музыканту, как вы, нельзя отказать ни в какой просьбе.

Поблагодарив его, Николас ждал в салоне, пока хозяин провожал гостей. Вскоре после того, как последняя карета выехала за ворота, Лэнгхем появился в дверях, держа в руках кувшин с портвейном и два стакана.

– Итак, лейтенант Грей, чем я могу вам помочь?

Николас решил прямиком перейти к делу.

– Сэр, я узнал, что вы проводите эксперименты, позволяющие отправлять пациентов в прошлое, в то состояние, которое, по-видимому, является предыдущей жизнью.

Лэнгхем перебил его очень недовольным тоном:

– Кто вам об этом сказал?

– Несколько дней назад я обедал в Глинде у миссис Тревор, и Генриетта рассказала мне о ваших исследованиях. Умоляю вас, не сердитесь на нее. Мы разговаривали совсем о другом предмете, и она была весьма расстроена. Так что это вышло почти случайно.

– Понимаю, – кивнул Джон, ограничившись этим замечанием.

– Признаюсь, – продолжал Николас, – что поначалу я был настроен весьма скептически. Но потом кое-что вспомнил.

– Что же?

– Мой учитель музыки однажды сказал, что я принес музыкальный дар в мир вместе с собой. Меня всегда поражало это замечание, я часто задумывался над тем, что же он имел в виду, но теперь, возможно, вы держите в руках ключ, мистер Лэнгхем.

– Вы хотите, чтобы я попробовал отправить вас в прошлое, лейтенант?

– Да, сэр, но с одним условием.

– С каким же?

– Вы оставите мне память обо всем, что откроется, без всяких исключений и ограничений.

– Но вы можете узнать вещи, которые шокируют вас, лейтенант Грей.

– Нет, – отрезал Николас, – меня уже ничто не может шокировать, мистер Лэнгхем. Слишком многое уже обрушилось на меня в последнее время, чтобы еще что-то могло меня потрясти.

– Вот они! – воскликнул Джон Роджерс – Смотрите!

Проследив за направлением слегка дрожащего пальца, лейтенант Джекилл издал торжествующий возглас.

– Значит, этому красавчику удалось заманить его в свои сети! Джарвис не выдержал. Диннадж обещал, что если его план удастся, то сегодня ночью они проедут по этой дороге.

Джон Роджерс широко усмехнулся.

– Отлично проделано, Джекилл. Что дальше?

– Мы вызываем подмогу и следуем за ними в Вест-Чилтингтон, а там в темноте окружаем дом. Завтра утром, когда ублюдок еще будет без штанов… – Джекилл крякнул от удовольствия, хлопая себя по бокам, его глаза, обычно столь холодные, горели от возбуждения. – Завтра утром мы потребуем, чтобы он сдавался. Что вы об этом думаете?

– Это несложно. Представляете лицо Кита Джарвиса, когда он узнает, что его брата схватили в постели хорошенького мальчика? – Джекилл утер глаза рукавом.

– Он отправится вызволять братца, и это будет означать конец для него самого.

– Однако ничего не выйдет, если мы не поторопимся, – напомнил Роджерс. – Пойду приведу остальных.

– Не забудьте про констеблей.

– Ни в коем случае – Роджерс взглянул на заходящее солнце. – Через час встретимся на Сторрингтонекой дороге.

– Отлично, – кивнул Джекилл, лицо которого успело приобрести обычное спокойное выражение. – Сегодняшняя ночь увидит начало конца Мэйфилдской шайки.