Чтение онлайн

– Мне уже лучше, – признала Дженна.

Глядя на нее, Бенджамин уже не удивлялся тому, что те из пленников, кому это было по карману, предпочитали проводить дни в беспробудном пьянстве.

– Достаточно хорошо, чтобы я мог уйти?

Дженна сразу сникла.

– Ты возвращаешься домой?

– Нет, – покачал головой Бенджамин. – Я собираюсь повидаться с хозяином Глинда. Нужно что-то предпринять, чтобы тебе помочь.

– Но я уверена, что он и есть отец ребенка Деборы, того ребенка, что погиб в огне. Уж, наверное, он пожелает увидеть меня на виселице?

– Только в том случае, если верит, что это ты устроила пожар. Он чувствительный, добросердечный человек?

Дженна сделала еще один глоток, потом ответила:

– Он – веселый распутник, но при этом далеко не дурак. Думаю, он тебе понравится.

– Мне понравится сам дьявол, если только он сможет тебе помочь, – ответил Бенджамин и тут же, осознав, что именно он сказал, смертельно побледнел.

Кроваво-красное солнце побледнело, и теперь сияло в поднебесье новенькой золотой монетой. Стоял восхитительный апрель, апрель, который то улыбался, то плакал, и пока Бенджамин добирался от Хоршема до Глинда, его то мочил дождик, то высушивало солнышко. Омытые дождем поля пестрели цветами: анютины глазки, водосбор, золотой дрок и фиалки виднелись повсюду. В любое другое время душа Бенджамина воспарила бы при виде такого великолепия, но сегодня ему было не до красот природы. Когда он ехал лесом, приближаясь к Глинду, то увидел еще одно дурное предзнаменование, прямо перед ним с ветки дуба на землю соскользнул мертвый ястреб. Мутный полуразложившийся глаз смотрел прямо на Бенджамина, перья тоже уже начали гнить. У Бенджамина вырвалось проклятие, и он свернул на тропинку, ведущую к усадьбе.

По-видимому, ястреб еще не успел оказать своего действия, потому что Бенджамину удалось перехватить владельца поместья, который, судя по всему, собирался уехать на несколько дней, в конюшне, когда тот уже взбирался на лошадь.

– В чем дело? – сухо осведомился Роберт Морли.

– Я по поводу Дженны Мист, – без предисловий начал Бенджамин. – Я ее муж. Могу я поговорить с вами наедине?

Отчаяние сделало его резким и немногословным, но Бенджамин увидел, что выражение лица Морли изменилось, и он предложил:

– Давайте лучше войдем в дом.

Бенджамин с несчастным видом поплелся за хозяином. Оказавшись в роскошной библиотеке Глинда, какое-то время он мог думать только о том, что от его грязной одежды несет запахом тюрьмы.

Но, кое-как поборов смущение ради Дженны, он заговорил:

– Вы ведь знаете, что произошло, господин Морли? Что Дебора Мейнард, та, что работала у вас в доме, погибла в Мэгфилде во время пожара? – Бенджамин на всякий случай не стал упоминать о ребенке, чьим отцом предположительно был господин Морли. – Хозяин Мейнард обвинил мою жену в том, что это она посредством колдовства вызвала пожар, и теперь ее содержат в Хоршемской тюрьме в ожидании суда.

– Да, все это мне известно, – кивнул Роберт, но Бенджамин заметил, что при упоминании имени Ричарда на лице хозяина дома промелькнуло какое-то странное выражение.

Бенджамин тотчас же интуитивно догадался о связи между нападением неизвестного на Ричарда Мейнарда, в результате которого тот, как говорили, стал инвалидом, и Робертом Морли. Поставив все на карту, Мист осмелился сказать.

– По вашему взгляду, сэр, я понял, что вы не любите Мейнарда.

– Не люблю – слишком сильное слово, – ответил Роберт, наливая два стакана вина и протягивая один из них Бенджамину. – Презираю – так будет правильнее.

– Значит, вы не верите, что это моя жена устроила пожар, в котором погибла Дебора?

Кивком указав Бенджамину на стул, Роберт и сам расположился в кресле, положив ногу на ногу.

– Нет, – медленно произнес он. – Я не верю, что это сделала Дженна. Хотя, – добавил он после паузы, – вероятно, она способна это сделать.

Привстав, Бенджамин сердито уставился на хозяина.

– Да сядьте же, Мист. Я не имел в виду ничего плохого. Просто я верю, что она… обладает определенными возможностями и силой.

Стараясь скрыть раздражение, Бенджамин спросил:

– Но вы можете ей помочь, господин Морли? Против нее выдвигают такие страшные обвинения. По-моему, Ричард Мейнард всеми силами добивается ее смерти.

Роберт задумался.

– Очень многое против нее. Все говорят, что причиной была ревность, и что она уже раньше практиковалась на вас в искусстве черной магии.

Бенджамин почувствовал, как кровь прилила к его щекам.

– Да, ну и что же? Она давала мне безвредное питье.

Морли приподнял брови.

– Но привораживание карается всего лишь тюремным заключением, а не смертью, – продолжал Бенджамин. – Впрочем, что я говорю? Если Дженна должна будет провести год в этой вонючей яме, это наверняка убьет ее, как это случилось с ее теткой.

– Но все-таки, Мист, тюрьма лучше, чем виселица.

– Да, конечно. Господин Морли, возможно ли, что она будет признана невиновной по остальным обвинениям?

Роберт задумчиво поскреб пальцем подбородок, но ничего не сказал. Это была не та реакция, на которую надеялся Бенджамин, и он встал со словами:

– Что ж, буду продолжать за нее бороться.

Господин Морли тоже поднялся, давая понять, что аудиенция окончена.

– Я сделаю вес, что в моих силах, Мист, уверяю вас.

– У вас есть план, сэр?

– По правде говоря, увы, нет. Единственное, что я могу сделать – подтвердить, что Дженна и ее отец были образцовыми арендаторами. Но беда в том, что в умах большинства имя Кэсслоу накрепко связано с колдовством. – Его тон внезапно изменился. – А теперь я вынужден поторопить вас. По пути зайдите на кухню, дворецкий проследит, чтобы вам дали побольше хорошей еды и вина для Дженны. Прощайте, Мист.

– До свидания, сэр, – поклонился Бенджамин.

Больше они уже не встречались до самого суда.

Еще до рассвета, в сумерках, в замке зловеще заскрипел ключ; в камеру, где томилось так много несчастных, вошел тюремщик со свечой и листом бумаги и начал зачитывать имена тех, кому сегодня предстояло отправиться на суд.

– Ричард Мойзи, Эндрю Вотерс, Томас Доджет, Маргарет Лэнгбридж, Джон Лэнгбридж, Агнес Свифт, Дженна Мист, Джон Валентайн, Элизабет Валентайн…

Одни арестанты будили других. Дженна открыла глаза, почувствовав на своем плече чью-то руку, и увидела наклонившуюся к ней Элизабет Валентайн.