Чтение онлайн

— Что? — удивился Алекс.

— Да, вы вне Млечного пути. Но границы Раудана раньше были куда шире: он распространялся на шесть галактик, четыре из которых для нас сейчас закрыты из-за выключенных порталов. Единственные, кто смог бы их починить, это суми, а они, как вы уже знаете, пропали.

Алекс кивнул.

— Но ведь есть Вильтаро.

— Караванщики, когда улетали в космос, входили посредством своих песен в транс, и Люмиан открывал им собственные порталы, ведя к нужным мирам, даже если они находились за десятки и сотни галактик. Но одна юная сумийка никак не сможет это повторить.

Алекс, ощутив резкое желание промочить горло, ополовинил бокал одним глотком.

— Вы сказали, что нашли Кайласа на Дюггоре. — сказал он, справившись с потрясением. — Там находилось одно из центральных инфодрев?

— Да.

— И Коллапс начался именно там?

— Верно, — кивнул Модьйос.

— Выходит, что Кайлас подозревается именно в этом? Но как он выжил?

— Так и есть, тир Фрост. Больше скажу: на суде Тао Кайлас признал свою вину.

Алекс допил вино вторым глотком. Вкуса он совершенно не почувствовал, зато понял, почему Модьйос посчитал алкоголь хорошим дополнением к этому разговору.

— Что касается вашего второго вопроса, — Модьйос снова наполнил его бокал. — До того, как стать капитаном “Хамелеона” тир Кайлас был аскордом в доме Зэввот, чья империя была самой сильной и большой в Итре. Соперничать с ней могли, разве что, Тарласы. Аскордами называли слуг-ассасинов, которых готовили с самого детства. Верней и преданней аскордов Веерома ещё не видела. Однако после того, как аскорд давал достойное потомство, его убивали. Это была мера предосторожности, связанная с генетическим кодом аскордов.

— Хотите сказать, что их разводили как породистых собак?

— Именно так. Аскорды были бесправными рабами, личной собственностью своих хозяев. Технически легко было списать вину за Коллапс на дом Зэввот и ввязаться в долгую юридическую, а то и военную волокиту с потомками Моргвана Зэввота, а также с их колониями. Это был бы сущий юридический ад и хаос для всех. К счастью для нас, но не для Кайласа, перед смертью Моргван успел дать своему аскорду свободу. Это беспрецедентный случай в истории, но, тем не менее, всё было именно так.

Алекс снова пригубил бокал, обдумывая услышанное. Кажется, “Хамелеон” набирал себе очень странный экипаж.

— Может, этот Моргван и спланировал Коллапс? — предположил Алекс, решив подумать о тайнах команды позже.

Модьйос негромко рассмеялся.

— Чтобы разрушить свою же империю? Нет, тир Фрост, Моргван Зэввот был очень мудрым и образованным правителем. Под словом “образованный” я подразумеваю слово “тэмей-ри”.

— “Мудрое сердце”, — дословно перевёл Алекс с сефити.

Старейшина довольно кивнул.

— Моргван хотел заключить союз с Рауданом и активно готовился к этому. Он интересовался культурой народов Од, мечтал посетить их храмы. Мой отец тайно консультировал его для вступления в Раудан. Я лишь однажды имел удовольствие разговаривать с ним. Таких высокоинтеллектуальных собеседников ещё поискать, как говорят у вас на Джане.

Алекс испытал неприятный укол где-то в груди. Конечно, он понимал, что за шесть дней многого не узнаешь, но он приложил все усилия, чтобы стать достойным собеседником для Старейшины в этот вечер.

— Отказ от аскордов было одним из условий принятия в Раудан. Моргван освободил Кайласа за считанные минуты до катастрофы. Поэтому именно его аскорд несёт вину, а не дом Зэввот.

— И как же Кайласу удалось… Как он смог устроить Коллапс?

— Он его не устраивал, — спокойно ответил Модьйос, ещё больше удивив Алекса. — Дело в том, что когда Совет Раудана собрал себя по кускам и оценил масштаб катастрофы, все жаждали крови, и не важно чьей. Дюггор фактически был никому не нужной холодной и мёртвой планетой в глубине космоса. О том, что там было главное инфодрево, знал только Вертоградарь. Но официально орбита Дюггора проходила по границе империи Зэввот. Поэтому искать виновных не было нужды. Когда Кайлас взял всю вину на себя, никто не стал копаться в деталях. Все хотели увидеть его казнь. Я с ужасом наблюдал, как Совет скатывается к линчеванию, и не мог их остановить. Но это оказалось под силу внезапно появившемуся Вертоградарю. Его гнев ощутил каждый в зале Тао, и это было страшно. Ханкас изменил смертный приговор на невообразимо огромный штраф, который Кайлас отрабатывает службой на шардонском корабле. Вот так была создана ваша команда триста лет назад.

Алекс молчал, обдумывая услышанное. Теперь он понял, о каком долге Кайласа говорила Линда. Хотя многое оставалось непонятным, уточнять некоторые детали стоило у капитана, а не у Старейшины.

— Я правильно понял: Ханкас отправился к Перекрёстнику сразу после Коллапса?

— Да, — Старейшина кивнул, отпивая из бокала. — И поверьте мне, это было крайне рискованно. Перекрёстки крайне чувствительны к физическому миру. Я не могу вам объяснить всего, я сам не знаю тонкостей, но могу сказать, что на Перекрёстках работает сложнейшая квантовая физика. Даже в обычном состоянии ходить по ним очень опасно, а после Коллапса там творился настоящий хаос даже для Древних. Но Ханкас дошёл до Перекрёстника, невзирая на смертельный риск.

Алекс поставил бокал на стол. Вертоградарь был довольно таинственной фигурой, но сейчас он начал обретать почти понятные человеческие черты.

— Он настолько сильно хотел такую команду?

— Он знал, что без неё у нас не будет шансов пережить наступивший Коллапс и предотвратить новый, куда более катастрофический.

Алекс нахмурился: он не уловил логику в ответе. Модьйос налил себе новую порцию вина.

— Хотите закусок? — невозмутимо спросил Старейшина.

— Нет, спасибо. О каком новом коллапсе вы говорите?

Модьйос тихо хмыкнул и отпил вина.

— Вы наверняка читали, что во время Коллапса взорвались несколько энергодрев, а все инфодрева были уничтожены, — сказал он. — Эстил был разрушен, связь со многими порталами потеряна. Так мы лишились, в том числе, порталов Орлона и Тиберии. Суми, которые отправились в паломничество в храм Люминиана, — пропали в глубоком космосе, а дэани просто исчезли, словно их никогда не было.

— А на самом деле? — хрипло спросил Алекс, понимая, что именно сейчас начинается самая важная часть этого разговора.