Чтение онлайн

Неклюдов 5 . Совершенно не слушает собеседника, соверш. не интересуется им!

[Из записей Веры Николаевны:]

14 августа.

Затмение. Луна мертвенно медного цвета. Яну хотелось спать. Зевал неистово. Когда затмение кончилось, оживился.

15 [августа].

Обед у Мережковских, рождение Дм. С.

2 сентября.

Все эти дни у нас только один разговор — о Савинкове.

Что это? Заговор вместе с большевиками […] и подготовка к перевороту? Или же просто, потеряв терпение и веру в себя, он отправился в Россию, чтобы служить ей?

З. H. думала сначала, что это акт отчаяния. Сегодня была огорчена, прочитав статью Гр. Ландау. […] там рассматривается его переход, как предательство. […]

Ян зимой как-то сказал мне: — Нет, Савинкову остается только пойти к большевикам. Он уж так низко пал, что ему деваться некуда, а в тираж выйти не хочется. […]

Моисеенко, вернувшись в Россию после революции, отправился в департамент полиции и просмотрел, не был ли Савинков, подобно Азефу, провокатором. […]

У нас были Ростовцевы. С 25 г. он будет читать лекции недалеко от Нью-Йорка. М. Ив. рассказывал, что три дня прожил вместе со Струве. […] «Струве очень постарел. Длинная седая борода. Мы сидели иногда с ним часа полтора и молчали. Можно ли раньше было вообразить, чтобы Струве молчал. Да и о чем говорить, взгляды общие у нас с ним. Даже и поспорить нельзя».

[Запись Ив. Ал. Бунина:]

9 Сент. н. с. 24 г.

[…] Ах, если бы перестать странствовать с квартиры на квартиру! Когда всю жизнь ведешь так, как я, особенно чувствуешь эту жизнь, это земн[ое] существование как временное пребывание на какой-то узловой станции! […]

[Из записей Веры Николаевны:]

16 сент.

[…] Выбивают из колеи разговоры о зиме. Ян, как всегда, мечется, ясно не отдает себе отчета ни о нашем положении, ни о возможности жить вместе с общиной и, как всегда у Буниных, у него волк, коза и капуста. […]

5 октября.

Последняя ночь в Mont Fleury. Завтра мы переходим к Мережковским. Опять новая жизнь, но на этот раз это меня не радует. Хочется оседлости. Волнует неизвестность. Ведь через месяц опять нужно перекочевывать. […]

29/16 окт.

Признание Советов. […] Без содрогания не могу подумать, что красный флаг взовьется над посольством, что в этих уютных комнатах будет жить Раковский, и в этих залах, где мы проводили «Татьяну», будет веселиться всякая шушера, а по саду весной будут гулять комсомолки и другая шваль. И это представители России. Боже, какой позор! […]

Париж, 10 ноября.

Пятый день в Париже. […] Понемногу видаем друзей и знакомых. Были на Бердяеве. Он нисколько не большевик, как кричал Дм. С. [Мережковский. — М. Г.] […] Бердяев говорил, что в России теперь почти нет нейтральных людей. Или большевики или христиане. Предсказывал, что так же будет и в Европе. Говорил, что христиане будут в ближайшее время в меньшинстве, но важна сила веры, а не количество верующих. […]

Положение Зайцевых тяжелое.

Обедали у Михайловых. Люди простые, милые, с музыкальными и художественными интересами. […] Возвращались с Нилусами. Берта рассказывала, что Куприны в ужасном положении. […] Кругом должны. Жить не умеют, не умеют ничего беречь. Жаль их, но я не вижу, как помочь. […]

18 ноября.

Вчера были у Малявина. Масса народу, но ни одного художника. Писатели были — Ян, Куприн, Сургучев.

5 декабря.

Завтра месяц, как мы в Париже. Прожила месяц без femme de menage. Это победа. […] Совсем ничего не сделала для себя. […] За неимением времени, отказалась от всей общественной жизни. […] Для души и для того, чтобы иногда слышать французский язык, бываю в мэрии на лекциях.

[Дневники Ивана Алексеевича за 1925, 1926 и 1927 гг. были, по-видимому, уничтожены. Привожу некоторые записи из дневника Веры Николаевны:]

19 дек./1 янв.

Встречали басурманский Новый год неожиданно в большой компании. Михайлов привез разных изысканных яств. Кое-что и я состряпала. Кульманы пришли с вином. И уже совсем неожиданно пришли Алданов с Полонскими, после ужина у Ага. И, несмотря на больного хозяина, пир затянулся до трех часов ночи. […]

22 дек./4 янв.

Ян вышел на воздух, в первый раз после болезни.

23 дек./5 янв.

Вечер у Мережковских.

24 дек./6 янв.

[…] поехали на юбилей Карабчевского. […] По слухам, Карабчевскому собрали около ста тысяч. Он очень нуждается, живет с семьей в Италии в совершенной нищете. […] Ян сказал несколько слов приветствия от нашего комитета, потом от себя, он говорил о нем, как об адвокате, а не как о писателе — ведь Карабчевский тоже пишет — мне кажется, что он был этим недоволен.

25дек./7янв.

Наше Рождество. Тоска о прошлом. Беспокойство о тех, кто там. Безрадостность этого дня здесь. […]

9/22 января

В 2 часа звонок. Отпирать или нет? Отперла. Мелитта [Левина. — М. Г.]. Мы как раз писали письмо в П.Э.Н. клуб. Рассказали ей, в чем дело. Она энергично стала уговаривать Яна не отказываться. Предложила мне ехать с ней немедленно в консульство. Поехали. Разузнали. Вызвали по телефону Яна. Послали в Лондон письмо-экспресс. Значит, Ян едет, если, конечно, все будет благополучно.

[…] поехали к Зайцевым. Застали всех дома, даже Тэффи. Зайцевы огорчились, что не тысяча, но старались показать, что довольны. Мы сидели, болтали, пахнуло Москвой, чем-то старым.

13/26 января.

[…] пришла Мелитта, как всегда, бодрая и энергичная. Через полчаса она с Яном уехала за визой, которая уже пришла из Лондона. Кроме того, в Префектуру за обратной визой. […]

14/27 января (вторник).

[…] Ян уже готовится к Лондону. Временами упрекает меня, что я «подбила» его на эту поездку.