Чтение онлайн

Он нетерпеливо бродил взад-вперед по офису, пока Лизу обкалывали стабилизаторами и обследовали на предмет адекватности реакций. И так было вполне понятно, что реакции у нее – вполне адекватные. Однако наукообразное оформление чуда ныряния в глубь человеческих миров спецы проводили прямо-таки с маниакальным упорством. Казалось, это действовало на научников успокаивающе. Будто примиряло их с совершенно необъяснимыми наукой явлениями. Стас только усмехался, глядя на них. Раньше и он был таким же.

Только времена несколько изменились. И новые сведения еще раз подчеркнули ничтожность его собственных знаний.

Он старался учиться у Батхеда. И, конечно же, у пилигримов. Отношение к новой реальности, как к некой трансцендентальной данности, было совершенно ненаучно, непрофессионально, но гораздо более безопасно для психики.

Хорошо хоть пилигримов удалось оставить при Конторе. Вообще, после случая со лже-Алексом им грозил безвременный визит в соответствующие органы. Однако Стасу удалось убедить кураторов обрабатывать их под наблюдением специалистов Конторы.

Впрочем, толку от этой обработки не было никакой. Не считая нескольких мегабайтов звукозаписи «Песочного эпоса», что с восторгом систематизировал теперь Батхед. В услышанном он находил некий сакральный смысл и обещал вскоре потрясти коллег величайшими открытиями из области устройства внутренних миров хомо сапиенсов. Спецы же шарахались от него, как от чумы. Особенно после официального подтверждения его гипотезы о многослойности Вселенных. Некоторые ученые так расстроились, что попросились уйти из проекта. Кое-кто слег в психиатрическую клинику «на профилактику». Но некоторые, напротив, с азартом подхватили идею и принялись за исследования с удвоенной энергией.

Правда, толку от их усилий было мало. Челнок продолжал оставаться загадкой. И взрослые по-прежнему не могли вернуться из нырка во вменяемом состоянии. Провальный опыт Батхеда с одним из добровольцев только подтвердил существующее положение вещей.

– Пойми, Стас, – активно жестикулируя, горячо говорил Батхед, – бедняга Игорек просто поторопился. А потом – испугался. Он не верил в свой успех – в этом главная причина неудачи. Стать ребенком, будучи уже взрослым, состоявшимся человеком – задача чудовищно сложная. Это проблема даже не психики. Это проблема мировоззрения, философии восприятия окружающего мира. Посмотри на Ромиса и Егориса – те гуляют по мирам, не испытывая совершенно никаких затруднений! А все очень просто: их своеобразная вера помогает им психологически оставаться детьми! Наша беда – в жестокости нашего мира. Жители других миров говорят: у вас, мол, высокая энергетика. Ну а по мне – жестокость есть жестокость, как ее ни назови. У нас порой даже дети слишком рано становятся взрослыми. Поэтому так непросто отыскать кандидатуру для подготовки ныряльщика даже среди подростков… Но ведь кто-то создал Челноки – эти Кристаллы для визитов! Вряд ли он сделал это только для того, чтобы путешествовать по мирам могли лишь дети… Хотя… Кто его знает…

Они сидели в раздевалке местного физрука – на этот раз Контора маскировалась в каком-то колледже, а по существу – в обычном ПТУ. Пили чай, грызли печенье. Трепались.

Сегодня судьба мира решалась под помятой и обтрепанной боксерской грушей. Стас сидел на сложенных стопкой матах, Батхед – на обезноженном «козле» с ободранным дерматиновым боком. Стойкий «раздевалочный» запах напоминал о реальности мира, чем, как ни странно, успокаивал воспаленное воображение Стаса.

Тем не менее в ушах его постоянно звенел голос человека в белом. Тревожные мысли не отпускали.

– Три дня, – пробормотал Стас, машинально мешая ложкой несладкий чай. – Уже два…

– Что? – не понял Батхед. – А, ты опять про свое? А ты уверен, что весь это разговор не был галлюцинацией? Ну, нервы, все такое?

– В смысле – наведенной галлюцинацией?

– Кем наведенной?

– Вот и мне интересно – кем?..

Они посидели некоторое время, обдумывая смысл этого обмена репликами. Смысл не угадывался. Батхед неловко рассмеялся.

– Да ладно, – сказал он. – Ты действительно веришь в конец света, что наступит через пару дней?

– Ты не понял? – серьезно сказал Стас. – Через три дня произойдет не конец света. Просто он станет неотвратимым. Пусть даже и в самой отдаленной перспективе…

– А тебе не все ли равно, что будет на Земле через миллион лет?

– С тех пор, как я здесь работаю, я стал аккуратнее относиться ко вселенским масштабам и таким серьезным временным промежуткам.

– Да уж…

Скрипнула дверь, и в проеме мелькнуло бледное лицо лаборанта.

– Стас, вас срочно в кабинет шефа, – сглотнув и выкатив глаза, сказал он.

– А что такое? – поинтересовался Стас, вставая. Батхед тоже вскочил, на ходу дохлебывая дымящийся чай. Он шипел, обжигаясь, но, видимо, решил не оставлять ни капли на дне чашки.

– Я не знаю, – озираясь, сказал лаборант. – Но ваших этих… Ромиса и Родригеса…

– Егориса…

– Ага, его… Их только что взяли под стражу. Кураторы ваши приказали…

– Что? Зачем?

Лаборант бормотал что-то несвязное и совершенно непонятное, пока они приближались к апартаментам шефа. С приближением к центру Конторы на душе у Стаса становилось все тревожнее.

– Стоять! Лицом к стене!

Стас еще не успел сообразить, что к чему, а они вместе с Батхедом и лаборантом уже были прижаты к стенке неизвестно откуда появившимися громилами в бронежилетах и черных масках. Их ловко обыскали, развернули и прислонили к стене теперь уже спиной.

– Э-э! Что такое? – запротестовал Батхед. – Мы вообще-то сотрудники…

Вместо ответа один из амбалов поводил перед глазами схваченных сканером. «Радужка» была отсканирована у всех сотрудников с самого начала работы управления, но до сих пор никому не приходило в голову использовать ее для реальной идентификации.

– Все нормально, пусть проходят, – неохотно прогундосил громила.

Они прошли в святая святых управления, только сейчас вспомнив, какой все-таки у них высокий уровень секретности. Сейчас была заметна еще и степень стратегической важности проекта: место нескольких незаметных ранее кураторов в штатском заняло теперь подразделение спецназа в полной боевой выкладке. Причем сваленные в коридоре штабеля ящиков с боеприпасами недвусмысленно и неприятно намекали на возможность предстоящей долговременной круговой обороны.