Чтение онлайн

– Больной, вы что?! – свистящим шепотом воскликнула она. – Вам нельзя вставать! Немедленно вернитесь в постель!

– Да-да, – сказал Юрий, – конечно. Сию минуту, я только.., ну, вы понимаете… В общем, мне надо.

– Немедленно в постель! Что значит – надо?

– Ну, надо! Неужели непонятно?

– Для этого у вас утка под кроватью стоит, – сообразив, о чем речь, без тени смущения сказала сестра. – Если вам трудно с одной рукой, я могу помочь.

– М-да? – чувствуя, что намерен сказать лишнее, и все же будучи не в силах удержаться, с сомнением произнес Юрий. – Вы знаете, я не против, но как-нибудь в другой раз, когда я буду здоров и сумею по достоинству оценить вашу помощь.

– Он еще и хамит! Немедленно вернитесь в постель, пока я не вызвала дежурного врача! Вас выпишут за нарушение режима!

– О, – сказал Юрий, – вот это идея. Валяйте, зовите врача, а сами пока принесите мою одежду.

Тут она, кажется, по-настоящему обиделась. У нее даже губы задрожали, и Юрий подумал: «Ну что за черт? Когда, наконец, я начну хоть что-нибудь понимать в женщинах? Ведь девчонка, пигалица, вчерашняя выпускница медучилища, работает наверняка по распределению, получает считанные копейки, и все ей должно быть по барабану – и дежурство, и больные, и главврач, – а вот поди ж ты! Я-то думал, что сестры милосердия только в кино остались!»

– Да вы не обижайтесь, – сказал он, для надежности прислоняясь здоровым плечом к стене. – Просто мне действительно некогда отдыхать в вашем санатории. Честное слово! Я вам искренне благодарен за спасение моей молодой жизни, но мне, ей-богу, надо идти.

Это была тактическая ошибка. Сестричка живо почуяла в его голосе слабину, мигом забыла о своей обиде и перешла в решительное наступление.

– Никаких разговоров! – отчеканила она. – Сейчас же в постель! Утром доктор вас осмотрит, а через недельку-другую, может быть, выпишет домой.

«В морг он меня выпишет», – хотел сказать Юрий, но промолчал: что толку спорить с девчонкой, которую к тому же так и распирает от сознания своего высокого долга?

– Врача разбудите, пожалуйста, – попросил он. – Не хочется с вами ссориться, но, если вы сами его не разбудите, я тут устрою такой тарарам, что вся больница проснется.

– Ни стыда у вас, ни совести, – заявила непреклонная соплячка, внутри которой, похоже, был спрятан каркас из сверхпрочного титанового сплава. – Доктор сутки отдежурил на «скорой», и сразу сюда. Дайте вы ему хоть немного отдохнуть!

Это был удар ниже пояса. Юрий немного растерялся, не зная, что сказать, но тут открылась соседняя дверь, и оттуда выглянула заспанная личность в мятом белом халате, криво нахлобученном крахмальном колпаке, трехдневной щетине и с малиновым рубцом от подушки на правой щеке.

– Что у вас тут за птичий базар? – хриплым спросонья голосом осведомилась личность, сонно щурясь и прикрывая глаза рукой от света настольной лампы. – Кому не спится?! – он протяжно, с прискуливанием зевнул, со стуком захлопнул рот и наконец рассмотрел Юрия. – А! Опять этот скандалист! Господи, до чего же он мне надоел!

Это было крайне неожиданное заявление: Юрий, хоть убей, не мог себе представить, как это он ухитрился надоесть доктору за то время, которое каждый из них провел в своей кровати: доктор – в ординаторской, а его пациент – в соседней палате.

– Не понял, – сказал он. – Я что, храпел?

– Лучше бы ты храпел, – проворчал доктор и снова зевнул, прикрыв рот ладонью. – Слушай, ляг по-хорошему, а? А то я сейчас санитаров из психушки вызову, ляжешь тогда по-плохому.

– А клятва Гиппократа? – напомнил Юрий.

– А при чем тут Гиппократ? – возразил доктор. – Больного лечить надо, а не потакать его капризам. Тем более что капризы эти могут нанести прямой вред его хрупкому, гм.., здоровью. Ну, вот какого дьявола ты вскочил посреди ночи? Чего тебе не спится, болезный?

– На выписку просится, – не упустила случая наябедничать медсестра.

– Да? – доктор, казалось, нисколько не удивился. – Ну, так у него же сотрясение мозга. Хорошо еще, что в Наполеоны до сих пор не записался. Спать, спать, всем спать! До утра никаких выписок, а там посмотрим. Полежишь, очухаешься – глядишь, и бегать расхочется…

Доктор был, наверное, немного моложе Юрия, но в его смоляных кудрях уже обильно серебрилась ранняя седина. Под глазами у него набрякли тяжелые мешки, а сами глаза розовели, как у кролика-альбиноса, – надо полагать, от хронического недосыпания, а может, и по какой-то иной причине. Рот его при этом все равно сохранял привычное ироническое выражение, а указательный и средний пальцы левой руки были желто-коричневыми от никотина. Юрий вдруг понял, что до смерти хочет курить.

– Закурить дай, – нахально потребовал он и добавил:

– Будь человеком!

– А выпить? – ядовито поинтересовался доктор.

Медсестра хихикнула в кулак: она явно была неравнодушна к старшему коллеге и не очень-то стремилась это скрыть.

– Выпить, пожалуй, тоже не помешает, – сообщил он, – а то мутит меня чего-то.

– Ну, ты наглец! – восхитился врач. – Выпить ему не помешает… Мутит его, видите ли! Чем тебя по черепу-то отоварили – ломом?

– Почти что. Бейсбольной битой… Так дашь закурить?

Пробормотав что-то нечленораздельное, но по интонации похожее на ругательство, врач посмотрел на часы.

– Половина пятого, – сказал он и опять сладко зевнул. – Господи, до чего же спать охота! А, черт, все равно вставать скоро… За мной, военный!

Юрий аккуратно, стараясь не слишком заметно качаться, обогнул возмущенную до глубины души сестричку и ухитрился с первой попытки безошибочно зарулить в открытую дверь ординаторской. Штормило его капитально – так штормило, что он уже готов был согласиться с доктором, что встал слишком рано. Если бы не твердая уверенность в том, что его будут искать, а когда найдут, обязательно прикончат, он бы послушался умного совета, лег бы в постель и не рыпался. Не хотелось ему рыпаться – как всегда, впрочем…