Чтение онлайн

— Какой ассортимент?

— Недоверчивость является нашим общим злом, герр Каре. Прошли те времена, когда слово имело больше веса, чем чековая книжка. Теперь господин поставщик, с которым я оформил столько соглашений, желает договариваться лично с вами.

— То, что к операции причастно третье лицо, усложняет дело, — говорю я, делая озабоченный вид.

— Почему?

— А потому, что тогда может появиться и четвертый.

— Нет, четвертого не будет, — крутит головой немец. — Мой человек в таких случаях действует самостоятельно.

— Будем надеяться, — звучит голос Мод, которая как раз возвращается на свое место.

Дейзи также садится.

— Я вот сказал, что нам необходима еще одна встреча… — объясняет Эрих.

— Где и когда? — спрашивает Мод.

— …и в ней примет участие еще одно лицо.

— Где и когда?

— Я же вам говорил, что женщины всегда торопятся, герр Каре, — пренебрежительно бросает немец. Потом обращается к моей даме: — Сегодня вечером, вас это устраивает? В восемь часов, ресторан «Интерконтиненталь» в Бонне.

«Ваша операция завершилась, мистер Томас», — учтиво говорю я.

«Не знаю, кто вы такой и о чем вы говорите», — холодно отвечает мужчина, остановившись против меня.

«Кто я такой, сейчас не имеет значения. А что касается операции, то она вам хорошо известна, ибо это ваше дело. Дело, которое закончилось полным провалом, мистер Томас».

«Вы не можете доказать мою причастность к этой операции».

«Ошибаетесь. Доказательства собраны, и свидетели в наличии. С вами покончено, мистер Томас…»

Этот разговор я не раз повторял в мыслях. С того времени, как американец спровоцировал смерть троих юношей, я стремился встретиться с ним и предъявить ему счет.

С той поры много воды утекло, а время размывает все, в том числе и ненависть. И все-таки, когда Сеймур вспомнил тогда имя Томаса, это сыграло определенную роль. Старые воспоминания снова проснулись, и я понял, что ошибся: с этим человеком еще не покончено.

Томас. Дипломат среднего ранга, или разведчик средней руки. Обычное агрессивное ничтожество, которое стремится чем-то стать. Серия его решительных, грубых действий в Чили и Нигерии закончилась почти катастрофой. Почти — ибо ничтожеству был предоставлен последний шанс. Его назначили культурным советником в Софию. Мог бы сидеть незаметно, ожидая, пока забудут его старые провалы. Но он не желает выжидать. Он стремится блеснуть, взять реванш, снова оказаться наверху. Так в маленькой головке этого ничтожного человека возникает идея: получить ценную информацию, использовав временно замороженного агента. Чтоб застраховать агента от разоблачения, основной ход прикрыть запасными вариантами; он втянул новых лиц, которые часто даже не подозревали о характере отведенной им роли.

Томас разбирается в тонкостях своей профессии. Однако полностью не представляет обстановку в нашей стране. Самоуверенность приводит его к рискованным решениям, нетерпение подталкивает к непродуманным действиям. И когда он наконец понял, что все идет не так, как он думал, то уничтожил несколько человек, лишь бы спасти себя.

Я считал, что он не спасется, но, выходит, ошибся. Государственный департамент выбросил его из своей системы, однако разведуправление не забыло о нем. Этому человеку дали возможность дослужить до пенсии на одном из складов «Интерармко».

Несмотря на то что этим типом мне пришлось заниматься довольно долго, я его почти не видел, кроме одного-единственного раза, да и то издали, на вокзале в Стамбуле. Знаю его преимущественно по фотоснимкам: маленький человечек с добродушным лицом — банальная внешность, так же как и все другое, включая безукоризненный синий костюм. Внешность без отличительных примет — это только плюс в его профессии, где не очень желательно, чтоб тебя замечали, а тем более запоминали.

Сейчас, когда я вблизи наблюдаю за его подвижным лицом, я бы не сказал, что оно совсем без отличительных примет. Маленькие желтоватые глазки с меняющимся оттенком смотрят на вас, когда вы избегаете их, и избегают вас, когда вы смотрите в них. Небольшой остренький нос придает бледному круглому лицу какое-то мальчишеское выражение. Маленькие, едва заметные морщинки вокруг глаз и губ. И наконец, также не очень заметный тик — время от времени он быстро моргает, словно в глаз ему попала соринка.

Томас и Сандра сидят против меня и Мод, Эрих и Дейзи оккупировали третью сторону стола, а четвертая отдана кельнеру. Официант с ловкостью иллюзиониста подкатывает и откатывает тележки с закусками, ставит и забирает блюда, зажигает спиртовки и поджаривает на огне кусочки мяса. Дамы с нескрываемым удовольствием наблюдают за его действиями, а Томас, пренебрежительно отвернувшись, тихонько разговаривает с немцем.

Если бы не аттракционы кельнера, то ужин проходит немного принужденно, как это бывает, когда людям не о чем особенно говорить. Попытка Дейзи оживить разговор темой о взрывах на Солнце, очевидно, только что почерпнутой из «Штерна» или «Квика», ограничивается ее монологом. Никого за столом это не интересует. Компания сосредоточенно ест — только приборы позвякивают, да изредка звучат короткие реплики.

— Жаркое — просто чудо, — констатирует Сандра.

— Еще бы, за такие деньги, — замечает Томас.

Снова звон приборов, снова пустые фразы.

— Почему нет музыки? — спрашивает Дейзи.

— Потому что дирекция уважает клиентуру, — отвечает Эрих.

— Венский вальс пищеварению не помешал бы, — возражает девушка.

— Да, правда. Я заметил, что желудок лучше работает под музыку, — добродушно подтверждает Томас.

— Когда мы слышим венский вальс, нам чудится запах венского шницеля, — бурчит Эрих, который немного не в настроении.

С тех пор как нас представили друг другу, Томас не сказал мне ни слова, но я чувствую, как он тайком изучает меня. Делаю вид, что не замечаю этого, словно он совсем не интересует меня. Сандра более интересный объект для наблюдений, однако и тут надо сдерживаться — по всему видно, что она подруга Томаса. Они пришли вместе: дама, чтоб не казаться выше своего кавалера, надела позолоченные босоножки без каблуков. Томас был в черных туфлях с шестисантиметровыми каблуками.

Есть немало людей, для которых низкий рост ничуть не является источником неприятных переживаний. Есть и такие, что воспринимают это болезненно, но успокаивают себя тем, что многие знаменитости также были невысокого роста. А Томас, наверное, принадлежит к людям третьей категории. К тем, которые считают себя обиженными судьбой.

Я лениво раздумываю об этом, машинально пережевываю очередной кусок мяса и стараюсь не смотреть на мужчину напротив.

За чашкой кофе принято переходить к деловым разговорам. Поэтому, когда кельнер в белом жилете церемониально расставляет миниатюрные чашечки и уходит, я надеюсь услышать что-то по образцу: «Итак, господа, чем могу быть вам полезен?» или «Насколько я понял, мистер Каре интересуется нашими изделиями?»