Чтение онлайн

– Ага, рассказывай! Ты же себя звездой балета мнишь, разве не так?

Наташа пожала плечами, показывая, что отвечать не собирается. С этой Алиной Загревской лучше вообще не связываться – себе дороже будет. Тем более она и впрямь ее соперница, вечная соперница, яростно претендующая быть лучшей. И набрасывается всегда первой – хочет и в перепалке выйти победительницей.

– Чего плечиком-то жмешь, Воронцова? Думаешь, если наша Княгиня к тебе благоволит, то ты от этого лучше всех, что ли? Просто ты к Княгине всегда подлизываешься, в рот ей смотришь, это понятно!

Княгиней все девчонки называли хореографа, Маргариту Павловну Князеву, строгую даму в солидном возрасте, в прошлом заслуженную артистку со всеми регалиями. Но надо отдать должное Алине – Маргарита Павловна и впрямь к ней благоволила, выделяла среди других. Но в остальном Загревская была не права, вовсе она к Княгине не подлизывалась! Просто любила ее, вот и все. Мало сказать, любила – обожала. Тем более сама Княгиня ее не щадила, и прикрикнуть могла, и даже хлопнуть ладонью пребольно куда вздумается. Хотя все понимали, что такая эмоция Княгини дорогого стоит… Каждая девчонка многое бы отдала за такое к себе внимание и за приглашение на индивидуальные занятия.

Некоторые даже ходили жаловаться к руководству – чего это, мол, такая несправедливость творится? Почему Маргарита Павловна только с одной Воронцовой занимается? Но Княгине на эти жалобы и на отношение к ним руководства было плевать, уж такая она была особа – неколебимая.

Алина Загревская хотела быть на ее месте, это понятно. И вполне могла бы… Ее тоже все хвалили и не понимали, почему Княгиня выбрала не ее, а Наташу Воронцову. И прыжок у нее получался лучше… Однажды Наташа даже осмелилась у нее спросить – почему так… На что Княгиня ответила задумчиво:

– Не знаю, как тебе объяснить… Не знаю… И впрямь у Загревской все данные есть, и техника у нее лучше, и прыжок… Но ведь балет – это же не механика, это ведь еще чувство… Понимаешь меня? Чувство в балерине должно быть, душа присутствовать, сексуальная энергетика, если хочешь. Чтобы смотреть на ее танец и забывать дышать. Чтобы глаз невозможно оторвать было.

– А во мне что, есть сексуальная энергетика?

– Хм… Ишь ты, сразу какое выражение выцепила! Ни больше ни меньше! Вот этим все и сказано, моя прелесть! – засмеялась громко Княгиня. – На ловца и зверь бежит! Есть в тебе секс, есть… От природы есть. Не все балетные этой коварной штукой одарены, тут уж ни убавишь, ни прибавишь. Тут и впрямь природу благодарить надо… Или есть это в тебе, или нет. А техника – это дело наживное. Просто работать надо много, стараться, жить в этом, всю себя отдавать… Не отвлекаться ни на что. Поняла меня?

– Да, поняла. Поняла, Маргарита Павловна…

Наташа потом долго разглядывала себя в зеркале, пытаясь увидеть тот самый секс. Даже маму об этом спросила, когда приехала домой на выходной. Мама улыбнулась, помолчала, потом проговорила тихо:

– Да не, в зеркале ничего не увидишь, доченька… Это не в зеркале надо смотреть, а в общей картине… В жестах, в движениях неуловимых, в улыбке, в глазах… Да не знаю я, как тебе объяснить! Не знаю! В общем, это природа – права твоя Маргарита Павловна. Сексуальность – штука неуловимая. Или есть она, или нет… Или дано, или не дано…

– Хм… А я думала, это не главное…

– Так и есть – не главное. Но вот помнишь, как выступала наша прославленная гимнастка Алина Кабаева? Вроде все движения те же, что и у других, а смотришь на нее – и душа замирает… И еще смотреть хочется, и еще! И радуешься, когда она всегда первая, когда самые высшие баллы получает! Природа – она ведь везде главную скрипку играет, тем более в искусстве. А в тебе есть природа. Есть. Тем более ты у меня прехорошенькая!

– Так Загревская меня красивее… Все так говорят…

– Ну и хорошо, и пусть. Но в Мариинку тебя возьмут, а не ее, вот увидишь. Да и с чего ты взяла, что она красивее? Вон у тебя какое личико чистое, милое… И волосы светлые, и глазки яркие, медово-ореховые. Ты очень даже симпатичная, что ты!

– Ой, мам, не знаю…

– Зато я знаю. Потому что верю в тебя, доченька. Ты еще на таких сценах будешь танцевать – даже представить боюсь! Тьфу-тьфу, как бы не сглазить…

А уже через неделю она увидела, как мчатся к ней с криком по коридору училища девчонки, визжат, потом обнимают, кружат, кричат радостно:

– Тебя, Наташка! Тебя берут! Не Загревскую! Мы так рады, Наташка! И ты будешь танцевать главную партию «Жизели» на выпускном!

– Что, правда? – не верила она своему счастью.

– Конечно, правда! – смеясь, обняла ее Таня Николаева. – И это дело надо отметить, Наташ! Может, сбежим сегодня из общежития в кафе, пирожных нажремся? Пусть нам хуже будет, но сегодня можно, с радости-то!

– Но у меня денег нет на кафе…

– Да мы скинемся, не переживай! На пирожное и шампанское наберем как-нибудь!

– Ура! Идем в кафе! – взвизгнули остальные девчонки и рассыпались тут же, увидев, как по коридору приближается к ним Княгиня.

– Что, обрадовали тебя уже, Наташ? – спросила с улыбкой.

– Да, Маргарита Павловна… Обрадовали… Только я поверить еще не могу…

– А ты поверь. И готовься. Готовься к другой жизни, девочка. К той жизни, в которой придется пахать до изнеможения, а все остальное – на второй план… Очень много работать придется, очень много! Ну, ты сама все понимаешь, что я тебе тут объясняю.

– Да, Маргарита Павловна. Я все понимаю. Я готова…

– Ну, вот и замечательно. Если сегодня в кафе сбежите – ладно, закрою на это глаза. Но чтобы утром в форме была! И никакого пирожного! Хотя два глотка шампанского можешь выпить, разрешаю. А теперь заниматься, Наташа, заниматься! Идем…

Вечером они все же удрали в кафе. Вчетвером. Самые близкие Наташины подруги – Таня, Света, Маринка. Сели за столик, принялись изучать меню.

– Ой, я бы отбивную с жареной картошкой слопала… – мечтательно проговорила Таня, сглотнув слюну. – Или лосося…