Чтение онлайн

Девочки хохотали и по очереди колотили по парте географиями. Класс тем временем быстро наполнялся, и их смех сам собой затих. Таня вдруг и вовсе замерла.

– Ой, я ведь справку взяла! Тебе когда на плаванье? Сегодня ведь? Идём вместе!

– Наконец-то. Не представляешь, как там здорово.

– Ещё, наверно, придут…

Прозвенел звонок, заглушив Танькины слова.

– Кто придёт, куда? – спросила Аня.

– Я когда в поликлинике была, встретила там Зинку с девчонками. Ну, они тоже вдруг все жуть как захотели в бассейн, побежали, тут же справки взяли. Давно собирались, говорят.

Аня медленно положила учебник на край стола. Отвернулась от подруги. Урок начался. «Ну почему, если смех – это какие-то секунды, а печаль и слёзы могут длиться… жуть. Веками». Тут же всплыла утренняя размолвка с мамой.

Географичка что-то рассказывала, кого-то вызывала к доске. «И как же быть… Кто подпишет заявление в школу? К маме даже подходить с этим… несмыслово. Ещё больше разозлится». Все открыли учебники. Аня продолжала сидеть, глядя в одну точку. Танька слегка толкнула её в бок.

– Ты чего? Всё гарнейш?

«Ещё как! Только… Кого ж глазам моим искать на переменах? Чей лик мне утолит осиротевший взор?» (Не Шекспир)

Ане захотелось вновь, чтобы никто её не видел, забраться не на заднюю парту, а на Северный или ещё какой-нибудь полюс, и там выплакать всё: свою ненужность, свою слабость и неспособность быть понятой. В этой школе не оставалось совсем ничего. Никого. «Всеми правдами и неправдами я буду в ней. Я ХОЧУ! Учиться в той школе! Она одна такая на свете».

А пока… Они пришли. В тот же день. Припёрлись, заявились, притащились, ввалились, нагрянули, затесались, вломились – в её, в Анин, бассейн. Все три неразлучных: не Вера – Надежда – Любовь, а Максимовна – Томка – Ритка. При том что Танька, зараза, так и не пришла. И сразу от бассейна ничего не осталось.

Раздевалка, душ – всё открытое в бассейне. Ладно ещё, когда незнакомые девчонки. Все раздеваются, и Аня раздевается. Вообще, не привыкла она, да и не любила мыться на всеобщем обозрении. И смотреть, как другие моются, уж тоже. Как-то раз пришлось идти в городскую баню, воды горячей долго не было. Лучше уж ходить немытой. В этом месте происходит убийство эстетики. Ты бессилен перед законом: чем бесформеннее и безобразнее фактура, с тем большим удовольствием выставляют её напоказ.

«Вообще, непонятно, как люди обнажают своё тело. Делают его голым. Тем, кто лето и зиму ходят чуть ли ни в купальниках, конечно, легче. А тут… ты всё время как капуста в нескольких слоях тряпья, и вдруг ничего. Да просто в одежде намного спокойнее. Раз на тебе что-то надето, значит, ты существуешь. А без ремков – как будто совсем ничего, пустота. Из-за дурацкой этой тоньщины – будто выпилена из фанеры лобзиком. Ненастоящая».

Тем более при У. Ч. С. Им бы только пялиться, а потом ещё и обсуждать. Совсем не хотелось, чтобы кто-то обсуждал её груди в состоянии зародышей, особенно, чтобы эти… в лифчиках уже. Аня и предположить не могла, что они все уже такие… тёти. Нет, они всегда выглядели старше неё и относились соответственно – насмешливо-снисходительно. «Как же теперь Иван Царевич без красных сапожек? Взяла, разула парня».

А уж тут, где учителей нет, они дорвались. Тихо-спокойно разделись – каждая возле своего шкафчика? Ну да. Нагишом носились по всей раздевалке, так, что всё у них подпрыгивало, вот им-то это нравилось до опупения – быть голыми и визжать. Носились не просто, везде совали свой нос, под видом того, что первый раз они здесь. Чтобы потом шуточками тупыми обмениваться, ржать, хихикать, как стая обезьян.

Аня первой поспешила в душ, но и там были слышны гигиканья и разговоры. Разговорчики, лучше сказать. На тему мальчиков, их одноклассников. Такие разговорчики, что Аня поначалу-то и въехать не могла – что почём. Обсуждались их достоинства, не как учеников или там, товарищей, а те достоинства, которых нет у девочек. И хоть было это в форме предположений, но определённо, со знанием дела.

«Пока морально неустойчивые ходят на свидания с литературными героями…»

– Да чё там гадать, надо взять да и поднырнуть под него, – уже в душевых голос Максимовны. – Стянуть с него плавки, чё гадать-то?

Актив ржёт взахлёб.

– Я не умею нырять. Ты и поднырни, – от смеха еле выговорила Тамара.

В классе Тамара – серьёзный, рассудительный товарищ, как положено истинному комсоргу. И горделивый. Гордилась она своей должностью или ещё чем-то, но кое-кто из неблагонадёжных её даже побаивался.

Ясно, что кто-то из мальчишек тоже здесь. Такое перевозбуждение!

Так и есть. Войдя в бассейн, Аня увидела Серого и ещё одного, Костика, его приятеля. Вряд ли второй мог претендовать на интерес к своей особе – если у Серого был хотя бы рост, да и мускулатура, как выяснилось, то этот, второй, был совсем «ниякий». Так значит, Серый – звезда номер один 8-го «В»? И объект охоты сразу аж трёх амазонок. «Вот такие пирожочки с кулебячками!»

Зайдя в воду, Аня сразу успокоилась, стараясь плыть не по одной дорожке с одноклассницами. И здесь их разбирал смех. С чего? Ржали, ещё и повизгивая, как три поросёнка.

– А это с той вышки прыгал Скорин? – громко выкрикнула вдруг Томка. – С тренером подрался. Ань, ты ведь видела?

Ане тут же попала в нос вода, что она ненавидела, будто крупный песок в носу и глотке, стала отплёвываться и откашливаться.

– Я не видела, – выдавила она.

– Ты ведь всё про него знаешь.

«Что?! Может, вам ещё в письменном виде?.. Чтобы передать по цепочке? Лучше бы уж он тут плавал, а не этот… актив».

– Ни с кем он не дрался, – проплывая мимо, пробухтел Сергей.

Аня чуть не рассмеялась и опять зачерпнула воды – теперь ртом. «Эх, Серый ты Серый! Какой же ты, и правда, серый! Строишь из себя всезнайку. Ведать не ведешь, какие опасности подстерегают тебя под водой. Берегись! Русалочьих амазонок из 8-го «В».

Как жить? Когда у всех он уже есть, а у тебя нет. И раньше Аня пробовала подступиться к этому неразрешимому вопросу – где взять лифчик? Лифчик для почти что ничего. Таких не существовало в природе, она уж знала. И даже выкроек таких никто не потрудился нарисовать, перерыла все журналы. Самый маленький размер №1 – до него Ане, как до горы Фудзи. Кому жаловаться? Брать в руки ножницы и иголку с нитками, и всё.